Травница

Пришлось присесть не на корточки — слишком низко оказалась сдвинутая нога, а на колени. Только взялась закатывать ему штанины, как Сергей чуть перевесился через край подлокотника, будто что-то выглядывая на полу.

Я, ничего не понимая, наклонилась в ту же сторону: что там?

Сильная рука метнулась за мою спину и обняла меня, словно поймав — ладонь под мышкой. И приподняла, вынуждая уже не сидеть — а встать на колени. Губы в губы — его тёплое дыхание:

Все думы вылетели из головы. Смотрела в омут его мягко темнеющих зелёных глаз — и тонула с последней мыслью: "Пусть будет всё, как будет… Пусть будет…"

Сама не заметила, как ещё привстала на коленях, чтобы ему удобней было обнимать меня, чтобы не наклонялся… Всё равно не отпустил.

Белые волосы упали вокруг моего лица, щекоча и сводя с ума… Сухие от горячего дыхания губы коснулись моих губ. Его язык осторожно прошёлся по верхней губе, пробуя, узнавая… Взрывая меня и заставляя плакать от счастья. Мягкими прикосновениями губ он снимал мои слёзы… И я не выдержала — сама прильнула к его рту, жёсткому, требовательному. Он пил моё дыхание, я — пила его… Тепло нашего дыхания смешалось так, что мы уже задыхались от буйства сумасшедших чувств, которые странным вихрем окружили нас и волновали, заставляя обнимать друг друга так, словно видимся в последний раз перед долгим расставанием.

Вскоре я обнаружила, что уже стою, склонившись к нему и запустив пальцы в его волосы, а он крепко держит ладонями моё лицо, будто страшась, что я вот-вот сбегу.

Мы ослепли — глаза в глаза, задыхаясь и поспешно передавая друг другу последние остатки воздуха… Мир отступил, оставив нас наедине.

Вооружившись расчёской-массажкой, я медленно и осторожно расчёсывала ему волосы. Когда мы более-менее успокоились, он мельком пожаловался на головную боль, а я, внутренне торжествуя, тут же предложила сделать ему массаж. Встав за креслом, одной рукой вела расчёской по волосам, другой, ладонью, — гладила по расчёсанному, совершенно шалея от этих простых прикосновений.

Сначала он пытался одновременно работать на компьютере, и расчёсывание ему вроде не мешало. Но как-то так получилось, что он расслабился и прислонился головой ко мне. Глаза закрыл. Искоса поглядывая на него, я видела, как он расслабляется, как постепенно проступает вокруг рта странная горечь в виде складок, и мне хотелось бросить расчёску и просто гладить его по голове, только бы ему было хорошо…

Он шевельнулся, запрокинул голову, взглянул снизу вверх.