Травница

Что же потянуло меня в тот памятный день в лес именно вечером, если я обычно бегала в Берендеев Бор за травами по утрам? Не зов ли белого волка, встревоженного из-за своего хозяина, который вот-вот превратится в калеку? Почему с губ Сергея, недовольного решением мальчишек-студентов, всё-таки сорвалось: "Привезите мне лесную колдунью?" Может, ответы на странные загадки надо искать в очень далёком прошлом? В прошлом и моём, и Сергея?

Входную дверь открыл нам Андрей, а вслед за нами вышла Аня. Мы встали чуть в стороне, наблюдая за уезжающими гостями, которые обрадовались, что мы "вышли их провожать".

Так что и с ними успели переброситься репликами… На этот раз волк лёг у ног Сергея, бдительно поглядывая вокруг.

Вовремя встали. Почти следом за нами входная дверь распахнулась так резко, что грохнула бы о стену, не придержи её вовремя Андрей. И уже секунды спустя выяснилось, что потенциально скандальную пару выпроваживал Вадим, за которым спокойно, будто ничего особенного не происходило, шла Алёна.

Она немедленно присоединилась к нам, и Андрей быстро познакомил Аню с нею.

— Но я не хочу так рано уезжать! — нежно и недовольно говорила выходящая за Альбертом Лина. Не выходящая — выпархивающая. Где только она научилась так ходить?

Альберт почти пробежал мимо нас, таща её за руку. Но, краем глаза заметив, остановился. В первую очередь глянул на волка, поблёскивающего на него насторожёнными зелёными глазами. Потом перевёл взгляд на Сергея, пренебрежительно и в упор не видя остальной нашей компании… Замерев, я следила, как быстро и неумолимо лезут из пола, стилизованного под мраморную крошку, колючие жилистые стебли чертополоха, образующие преграду между Альбертом и Сергеем.

И — нами.

— А с тобой по-другому можно?

— Алик! — жёстко воззвал к нему Сергей. — Закрой рот, пока не договорился до непоправимого. Давай так. Усмири свои амбиции. Я тебе и так слишком много дал. Стартовый капитал у тебя есть. Почему бы самому не начать что-нибудь продуктивное?

Кажется, старания Сергея свести разногласия к разрешению по-доброму привели лишь к ярости Альберта.

Его уже откровенно несло. И остановиться он не мог. Он снова на всякий случай глянул на волка и прошипел, тряся своей когда-то замечательной причёской, сейчас превратившейся в жирные, влажные от пота лохмы:

— Мне плевать, что ты там думаешь, достаточно ли ты мне дал! — он выделил слово "достаточно".