А вдруг шеф раскусил мою стратегию и теперь будет пороть какую-нибудь чушь. Например, поливать бедного помирающего гада вареньем. Его ведь не надо поливать вареньем? Здесь вообще есть варенье?
Наблюдаю за тем, как Сергей Дмитриевич берет раковину в левую руку, а ножик в правую. Секунда, и он аккуратным движением подрезает что-то в глубине раковины. Еще секунда, и вот в его руке уже небольшая вилочка. Еще несколько секунд, и с устрицей покончено.
Признаться честно, это выглядело так, как будто в то время, когда все щелкали семечки, босс щелкал эти странные дары моря.
Ну вот, теперь меня пугают уже два факта. Во-первых, я не уверена, что это вообще можно есть. Во-вторых, что-то подсказывает мне, что повторить действия шефа мне удастся с малой долей вероятности.
Но я все равно беру раковину в левую руку и вооружаюсь ножом. Ну, была не была.
Вставляю нож между панцирем и устрицей, стараясь не кривиться. Если есть нож, значит, нужно что-то отрезать, осталось найти, что именно.
Провожу по раковине, пока не натыкаюсь на препятствие, срезаю его, чем бы оно не было, и испытываю триумф.
Главное — не улыбаться слишком широко, а то ощущение, что я не с устрицей совладала, а одного из древнегреческих чудовищ только что голыми руками завалила."
"Ну, теперь совсем не страшно, осталось всего лишь проглотить. Вилочку в руку и смотрю страху, а точнее устрице, в глаза (если у нее вообще есть глаза).
Все под контролем. Если что, у меня есть вино.
Раз, два, три.
Делаю над собой усилие, чтобы не зажмуриться, и кладу моллюск в рот.
Ну, пока не страшно. А если я ее проглочу, не разжевывая, это будет слишком странно?
Ну нет. Не хватало еще и подавиться. И задохнуться. И умереть. А что на гробовой доске писать?
«Жизнь Веры была славной и насыщенной до того рокового дня, пока хищна устрица не забрала ее в мир иной».
Бр-р-р-р-р. Не звучит. Придется жевать.
Жую аккуратно. На удивление, не кривлюсь, потому что вкус… Вкус очень напоминает рыбную молоку. Простите, товарищи аристократы, но я, кажется, не из ваших.
— Ну как тебе? — интересуется уж слишком сахарным голосом босс. Издевается, не иначе.
Но ничего, сегодня я не намерена трястись над каждой фразой и рассчитываю получить удовольствие.
— Отлично, милый. — несмотря на то, что мы вдвоем, я добавляю это ужасное обращение, зная, как его не любит шеф, и жду следующего шага.
Сдавайся! Я настроена решительно!
— Тогда перейдем к следующему блюду, дорогая?
— Конечно.
И мы переходим.
