— Герман Эдуардович, что-то случилось? — к мужчине, который мне помог, обращается… это же Анна, подруга Мари!
— Ничего, Аннушка, всё в порядке, — старик улыбается ей, и я мимолётно удивляюсь, надо же, эту стервозу кто-то зовёт Аннушка!"
"— Анна, м-м, не знаю вашего отчества, — выпаливаю, невежливо перебивая обоих, — Вы должны знать! Мари! Её привезли сюда с огнестрельным ранением! Что с ней?!
Впиваюсь взглядом в её лицо и сразу замечаю усталость, напряжение и беспокойство.
— Простите, Герман Эдуардович, я подойду попозже, хорошо? — говорит мягко, а потом строго бросает мне: — Идёмте!
Иду за ней, пытаясь успокоиться и удержать страх, морозными иголочками расползающийся в груди.
Анна ведёт меня по коридору, проходит через двери, отсекающие большинство звуков, доносящихся из шумной приёмной, и останавливается.
— У Мари слепое ранение, — видит, что до меня не доходит, и поясняет: — Пуля попала в верхнюю долю лёгкого и осталась внутри.
Мне становится плохо, а она продолжает:
— Скорее всего, сломаны рёбра, возможно, в лёгких есть осколки.
Она в операционной…
— Тогда какого чёрта вы не рядом с ней сейчас в этой операционной?! — чуть не кричу ей в лицо. — А ещё подруга!
— Именно потому, что подруга! — тихо, но жёстко отвечает стерва в белом халате, не реагируя на мою вспышку. — Я не смогу быть объективной и спокойной, буду сомневаться, принимая решения. Доктор Добрынин, который проводит операцию, — отличный хирург, возможно, лучший, кого я знаю, — недовольно поджимает губы, но мне не до её проблем.
— Я просто хочу, чтобы с Мари всё было в порядке, — произношу почти умоляюще.
— Мы все хотим, — она вздыхает. — Врачи делают всё возможное. Успокойтесь, господин Муромцев. И поддержите лучше её сестру, — указывает рукой в закуток с парой стульев, на одном из которых сидит, скорчившись, худенькая фигурка в огромной не по размеру толстовке.
Я не успеваю оглянуться, как Анна уже испаряется.
Подхожу к темноволосой девчушке.
— Ты ведь Алинка, да? — имя сестры всплывает в памяти само собой.
Девочка поднимает голову, и я невольно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы. На меня смотрят опухшие, зарёванные, но такие же зелёные в крапинку глаза, как у Мари. Сразу становится больно дышать. Я присаживаюсь рядом с ней.
— Да, — шепчет эта… мини-эльф, — а вы?..
— Илья. Илья Сергеевич.
— А-а, ну да, знаю, — Алинка всхлипывает, скривившись.
