– Воды, – сдержанно попросила я. – Больше ничего.
– Валерия, вы обижены? – негромко спросил дракон, наклонившись так, чтобы официант не услышал.
– Нет, что вы, – учтиво ответила я, приподняв уголки губ в любезной улыбке. – Просто не голодна.
И попробуй подловить урожденную виконтессу Ви’Аро на лжи, я тоже умею жонглировать словами.
– Вы обижены. Но когда вы узнаете, о чем я хотел поговорить, надеюсь, поймете и простите меня.
– Совершенно необязательно было похищать меня со свадьбы. Мой… Мои друзья волнуются.
Вы могли бы выбрать другое время для разговора.
– Мог? – Тонкие брови герцога приподнялись, гладкий лоб перечеркнула морщинка. – Признаюсь, я уже отчаялся. Я написал вам десять писем с просьбой о встрече.
Я не ответила, заинтересовавшись гравировкой серебряной вилки.
– Поэтому… пришлось вспомнить древние традиции драконов и похитить вас.
– Драконы всегда похищают девушек для разговора?
– Легенды о принцессах, украденных драконами и запертых в пещерах, не просто легенды, Валерия. – Голос герцога доставал до самого сердца, заставляя его звенеть, как бубенец.
– Обычно драконы не отпускают своих принцесс…
Я вскинула испуганный взгляд. Вилка со звоном упала на пол. По губам герцога скользнула улыбка.
– Неужели вы все еще боитесь меня?
– Конечно нет, – ответила я немного нервно.
Но вот официант поставил передо мной стакан воды, я огляделась и успокоилась. Чего я волнуюсь? Если бы герцог привез меня в Грозовой Пик, еще стоило бы переживать. Я в ресторане в центре города и могу уйти в любой момент.
– Простите, господин Ви’Эс, мы не с того начали разговор. Я вас внимательно слушаю.
Мне на самом деле хотелось загладить вину перед герцогом, который не сделал мне ничего плохого – наоборот, помогал. Дракон кивнул, опустил руку во внутренний карман сюртука, вынул медальон размером с половину ладони и положил его передо мной.
– Что это?
– Откройте. Помните, в первую нашу встречу я рассказывал о портрете своей будущей невесты?"
"Я взяла в руки изящную вещицу, надавила на защелку, и медальон раскрылся на две половины.
Свет в ресторане был приглушен, но и его оказалось достаточно, чтобы я, посмотрев на портрет, вскрикнула от потрясения. Я узнала этот портрет: он был копией того, что висел над камином в зале нашего имения. Его нарисовали, когда мне было пятнадцать лет. Юная Валерия глядела на меня сияющими синими глазами. Эта Валерия не знала ни предательства, ни нужды. Ее родители еще были живы.
– Как?.. – прошептала я.
