Купив пару недорогих, но довольно симпатичных платьев, бросила их в машину и сходила за бутылкой отменного джина — того самого, которым угощал меня Григорич. Вернувшись назад, я протянула Натке платье.
— Примерь. Я думаю, что оно тебе подойдет.
Переодевшись, мы сели друг напротив друга и открыли джин.
— Рюмок нет. Придется пить из бутылки. Хотя погоди.
Я подошла к машине и порылась в бардачке. К моей радости, там оказалась пара пластиковых рюмок, словно специально приготовленных для нас. Разлив джин, я подняла рюмку и посмотрела на Натку.
— За тебя.
— И за тебя.
Отдыхающие японцы недружелюбно косились на нас, но мы старались не обращать на них никакого внимания и продолжали наслаждаться джином.
— Ирина, но ты же за рулем! — спохватилась Натка.
— Ну и черт с ним, с этим рулем!
— Жалко, что ты не взяла что-нибудь закусить.
— Натка, бумажник не резиновый, деньги подходят к концу. Надо экономить. Я, конечно, могла взять бутылку дешевого вина, но мне захотелось, чтобы ты попробовала настоящий лондонский джин.
Ты же чувствуешь, что его даже не надо запивать. — Это напиток богов. Уж если гулять — так гулять!
У нас не было ни покрывала, ни купальников. Мы лежали в легких платьях прямо на песке, и пили джин.
— Натка, а твой дипломат точно нам поможет?
— Поможет.
— Ты так уверенно говоришь… Он что, в тебя влюбился, что ли?
— Влюбился.
— В тебя грех не влюбиться, ты такая красивая! Натуральная блондинка, волосы ниже задницы. Губа не дура у этого дипломата.
— Когда ты пропала, Янг приезжал в кабаре каждый день и увозил меня либо на яхту, либо на небольшую виллу.
Наши отношения мало походили на отношения проститутки и клиента. Когда мы были в постели, он целовал каждую клеточку моего тела, старался доставить удовольствие только мне, совершенно не думая о себе. Рядом с кроватью он ставил букеты с цветами, и комната наполнялась дивными ароматами. Рано утром он приносил мне кофе с шоколадным мороженым прямо в постель. Единственное, что его угнетало, так это то, что я русская проститутка и не могу принадлежать самой себе.
В общем, он был смущен тем, что я не свободна.
— Как это — не свободна, ты что, крепостная, что ли? Вот вернемся на родину, и будешь свободна.
— Знаешь, эти отношения с Янгом пугают меня. Григорич вызывал меня к себе, спрашивал, что у нас было, о чем говорили. Он хотел, чтобы я рассказывала все до мельчайших подробностей, и когда мы встречались с Янгом, мне казалось, что он лежал третьим в постели. Это не может не настораживать.
