Как бы не было беды… По-моему, они что-то замышляют против Янга. У меня нехорошее предчувствие.
— Натка, а он что, и вправду сказочно богат?"
"— Богат. Он был женат дважды. Содержит две семьи. Его жены и дети не работают и ни в чем не нуждаются. Он занимает ответственный пост. Имеет огромную виллу в Гонконге, пару квартир в Штатах и еще много всего, в том числе собственную конюшню с десятью породистыми жеребцами, которые на сегодняшний день стоят целое состояние. Приезжая к нему, я всегда отсыпалась, до одури валялась в чистой просторной постели, гуляла в саду.
В общем, наслаждалась полной свободой. Можно сказать, что я по-прежнему оставалась пленницей, только содержали меня в золотой клетке, которая мне казалась раем, ведь потом приходилось возвращаться в наш шалман. Я постоянно вспоминала тебя и при мысли о том, что больше мы не встретимся, горько плакала. Григорич сказал, что ты пропала без вести. Вышла погулять и не вернулась, поэтому вряд ли когда-либо найдешься.
— Вот сукин сын! — перебила я Натку. — Все-таки он рассчитывал получить пленку и меня грохнуть!
— Я хотела подключить Янга, чтобы он начал твой розыск через Интерпол. В последний раз Янг намекнул мне о том, что хотел бы выкупить меня у мафии и жениться на мне.
— Ты это серьезно?
— Вполне.
— Во дела! — присвистнула я и разлила джин. — И что ты решила?
— Ничего. Я хочу только одного — вернуться домой.
Мне не очень приятно общаться с человеком, который в глубине души считает меня проституткой.
— Ерунда. Если бы он считал тебя проституткой, то не относился бы к тебе так. Но ты-то хоть что-нибудь к нему чувствуешь? I
— Ничего. Я имею в виду ничего любовного. Просто какое-то уважение и благодарность.
— Натка, ну а если он позовет тебя замуж, ты что, откажешься?
— Ирина, я не знаю, как это тебе объяснить. Я хочу, чтобы он нам помог.
— Ну а когда поможет?
— Я больше ничего не хочу. Знаешь, я, наверное, только сейчас поняла, что такое родина. Пусть она нищая, убогая, жестокая, пусть ею управляют бездарные людишки, которые живут только для себя, но все же это моя родина, пойми, и я хочу жить только там.
— Это ты сейчас говоришь, потому что мы сидим в жутком дерьме, а вот когда вернемся, ты отойдешь, почистишь перышки и захочешь продолжать эти отношения.
