Я нетерпеливо заёрзала, глядя на него из-под опущенных ресниц, слегка приоткрыв рот.
Эрик умело дразнил и ласкал, вызывая во всём моём теле волны блаженства и эйфории. Накрывал грудь руками, целовал её, восхищённо что-то бормоча себе под нос. Но мне было этого мало, слишком сильно распалил меня Эрик…
Я сама потянулась к нему, лишь слегка проведя рукой по его напряжённой плоти, заставив Эрика крепко стиснуть зубы и застонать…
— Аврора… — протянул он.
Впился жарким поцелуем в губы и вошёл, медленно заполняя собой…
Мы смотрели друг другу прямо в глаза, наши сердца бешено бились, мы всё ускоряли движение, чтобы создать свою собственную вселенную.
Создать и раствориться в ней, рассыпаться радужными искрами, а потом вновь воскреснуть, чтобы жить.
Этой ночью мы любили друг друга до самого утра. Познавали, делились чувствами, ощущениями и тайными желаниями. Остались только чувства и инстинкты. Разум оставил нас обоих.
Находиться в объятиях Эрика, оказалось так правильно, что я уже не задумывалась о том, что будет завтра.
Я лишь надеялась, что утром я буду так же счастлива, как и сейчас.
* * *Раннее утро началось с моей улыбки.
Я лениво потянулась, чувствуя, как всё тело ломит, но это была приятная усталость.
Зашевелилась и тут же ощутила, как на талию опустилась рука Эрика, а его губы начали ласкать моё ухо.
— Эрик? — тихо просипела сонным голосом.
— Ты ожидала кого-то другого? — хмыкнул он насмешливо.
Повернулась к нему лицом, посмотрела и увидела его удовлетворённую улыбку, как у настоящего сытого кота.
Но потом эта улыбка истаяла и он сказал:
— Я должен попросить прощения у тебя. Прости меня, Аврора…
С утра я туго соображаю, поэтому не поняла о каком прощении он говорит.
— За что ты просишь прощения?
А я всё равно продолжала улыбаться.
Артур, мой малыш ещё спал, и мы говорили тихо.
— За прошедшую ночь прости, — пояснил Эрик. — Всё было прекрасно, но этого не должно было случиться. Я должен был сдержаться, но всё испортил… Надеюсь, ты не станешь меня ненавидеть.
Эрик убрал от меня свои руки и откатился на другую половину кровати. Положил руки за голову, а взгляд устремил в потолок.
Что-то я не поняла…
Я откинула со лба спутанные волосы, а потом ловко и быстро села на него сверху. Взяла в ладони лицо, которое целовала и ласкала прошлой ночью и шёпотом спросила:
— Эрик, что у тебя за дурная манера всё портить? Я разве чем-то недовольна? И ты сам сказал, что всё было прекрасно. Тогда я не понимаю твоей резкой перемены.
