Там их вскоре нашли, снова забрали, они снова сбежали, но на этот раз спрятались лучше. Потом вернулся отец. И глава общины принял решение — нужно перебираться в другое, еще более глухое место.
— Я не согласен, — неожиданно заявил отец мальчиков. — Это в корне неверная позиция.
— Ты смеешь со мной спорить?
Старейшина был так изумлен тем, что его авторитет был оспорен, что даже не нашел в себе силы на гнев.
— Мы не должны прятаться в глуши, — продолжал отец мальчиков. — Мы должны научиться жить в их обществе. Иначе мы будем отступать, отступать, и в конце концов они все же нас уничтожат.
— Что же ты предлагаешь? Жить по их правилам? Поклоняться вместо животворящего креста их гнусным красным идолам?
— Нет. Это было бы богопротивным делом. Но все равно мы должны вернуться в большой мир. Мы должны обмануть наших врагов, сделать вид, что готовы жить по их правилам. Они узнали о нас, и прежний наш уклад жизни больше невозможен. Наши враги сейчас слишком сильны. И все равно нам не позволят больше жить по нашим законам.
— И что ты хочешь?"
"— Мы будем жить среди них. Ждать, наблюдать и хранить свою веру. И тогда рано или поздно придет и наш час. И мы победим.
Спор длился долго. И закончился он тем, что часть общины последовала совету Митиного отца. Но другая, главным образом старики, под предводительством старейшины удалилась в леса и стала жить среди совсем уж непроходимых болот.
— А наша семья перебралась ближе к людям.
Обрадованные тем, что они считали победой, власти округа предоставили бывшим сектантам неплохое жилье и работу.
Немного освоившись в новом для него мире, отец мальчиков решил, что пришла пора перебраться из тех мест, где они жили раньше и где их хорошо знали. И таким образом вся семья оказалась в Питере. Вернее, в небольшом пригородном местечке, откуда до города было пятнадцать минут электричкой, но в котором не было проблем с жильем для всей их большой семьи.
На этом месте Кира оживилась и перебила рассказчика вопросом:
— Так у вас с Николаем есть родичи? И наследники?
Митя, недовольный тем, что его прерывают, все же ответил на ее вопрос:
— Нет, никого не осталось.
Болезнь унесла младших детей в семье. И у наших родителей никого не осталось, кроме меня и Коли. А затем старость пришла к нашим родителям. Вот уже десять лет как их тоже не стало. Так что никакой близкой родни я не знаю. Конечно, у нас есть еще дядя и его дети.
— Вот как?
— Но дядя и его семья ушли со стариками. Я вам рассказывал об этом.
