Трепет. Годы спустя

Говорить от сердца. Если бы ты честно поговорила со мной о своих страхах сразу, то мы уже давно все бы выяснили с тобой. И тебе бы больше не было страшно. И нужды показывать характер там, где неуместно, не было бы никакой необходимости. Сейчас ты рассказала мне обо всем, детка, разве я ушел куда-то? Разве возненавидел? Обвинил?

- Потому что я тебя люблю. И потому что знаю, что ты меня тоже любишь. А еще я знаю, что ты любишь маму, любишь папу Майкла. Разве твоя любовь ко мне от этого слабее?

Дочка на миг задумывается, но потом слегка улыбается и качает головой.

- Значит, и моя любовь к тебе не слабее только потому, что я люблю Яну. И она не ослабнет, если у нас с ней родится ребенок. Однажды он обязательно родится. И я бы хотел, чтобы его ты тоже любила, и чтобы он тебя любил, понимаешь?

- Иди сюда, - я распахиваю объятия и позволяю дочке утонуть в них. Она бросается ко мне, прижимается к груди, пальцами хватаясь за плечи, а я покачиваю ее, как маленького ребенка.

- Прости меня, папа, пожалуйста. Я.

Я сжимаю ее еще крепче. Амилия впервые обращается ко мне "папа". В один день потерять одного ребенка, и обрести признание другого - это словно сердце раскололось на две части. Одна его половина умирает, а вторая начинает жить.

- Сейчас помощь нужна вовсе не мне, Ами, а Яне. Ее нужно поддержать. Ей намного больнее. И с этой болью непросто будет справиться. Я хочу, очень хочу, чтобы Яну ты тоже впустила вот сюда.

Кладу ладонь на ее грудь, в область сердца.

- А если она не захочет? - шепчет дочка, уткнувшись подбородком в мое плечо.

- Она уже давно пытается достучаться. Ты просто не заметила этого, детка.

Моя Яна сумела полюбить чужого мальчишку, как родного брата, организовывала выставки для тяжелобольных людей, чтобы те могли получить достойное лечение, она спонсирует приюты для бездомных животных, продает свои картины, а потом все деньги жертвует на благотворительность. Как она может не впустить в сердце мою дочь? Ее сердце способно впустить в себя целый мир.

Телефон лежит на подушке у меня перед глазами экраном вниз. А мне плевать. Я даже не поднимаю его, чтобы позвонить кому-то, или проверить, звонил ли кто-нибудь мне. Он стоит на беззвучном со вчерашней ночи. Я так и не поменяла режим.

Сколько сейчас времени, я точно не знаю. Все, в чем я уверена на сто процентов - ребенка больше нет. Живот немного тянет, хотя медсестра постоянно колет мне обезболивающие.