Трепет. Годы спустя

Но соглашаюсь на приход Ами преимущественно ради мужа. Он, конечно же, сомнения в моем голосе тут же улавливает.

- Только что обещала от меня не закрываться, малыш. Говори.

Я не знаю, как ему сказать, все-таки Амилия - его дочь.

Я ведь долгое время пыталась наладить с ней отношения, но не получалось, и сейчас я не то чтобы в чем-то виню девочку, просто мне вообще не до нее, не до выяснения отношений, не до ее страхов и истерик, подростковых выходок. Я понимаю, что она еще ребенок, но... я только что потеряла своего.

У меня нет внутри ресурсов, чтобы общаться с ней. Наверное, именно так и нужно сказать Рустаму. Это будет, по крайней мере, честно.

- Мне... пока очень тяжело, Рустам. Я не уверена, что хочу сейчас видеть кого-то, говорить, общаться... Ты, пожалуйста, правильно меня пойми. Это трудно. И до того, как ты пришел, я даже не была уверена, что хочу видеть тебя, что уж говорить обо всех остальных.

Муж молча слушает, поджав губы. Я продолжаю объяснять.

- Знаю, ты любишь Ами.

Она дорога тебе. Но... в первую очередь, она - твой ребенок. А я сейчас хочу оплакать своего. Нашего с тобой. Мне время нужно. И твоя поддержка.

- Я все понимаю, малыш.

- Ты ведь в курсе, как с ней тяжело бывает.

- Просто не хочу, чтобы она себя винила и думала, что ты ее ненавидишь.

"Винить себя ей есть за что" - мелькает в голове мысль, за которую я тут же начинаю презирать себя. Конечно, Ами не виновата в том, что случилось, она же меня ногами в живот не пинала, но отголосок от ее поведения все равно остался.

Я не хочу общаться в данный момент не только потому, что мне тяжело, но еще и потому, что могу выплеснуть на нее боль, обиду и ярость. Почему-то на Рустама срываться мне так не хочется. Возможно, из-за того, что мы с ним по-настоящему близки, и я понимаю его, его боль и злость, что он скрывает, знаю его прошлое, а с Ами такой близости нет.

- Скажи ей об этом, ладно? Я ее не виню, но пока не хочу принимать посетителей.

Это... слишком рано.

- Хорошо, малыш. Но мне важно знать, что ты думаешь на самом деле, - муж внимательно вглядывается в мое лицо. Очень трудно выдерживать его взгляд и при этом врать. Конечно, он почувствовал, что я смягчаю все, что говорю. Но мне не хочется причинить ему боль. Тем более, когда мне кажется, что дурацкие мысли со временем перестанут меня посещать.

Если Рустам однажды справился со своей болью, то и я с ней когда-нибудь справлюсь.