Трепет. (не) его девочка

— Куда? — хмурится Рустам Довлатович, словно мне и перемещаться можно лишь по его письменному разрешению. С Региной он такой же доминирующий? Видимо, не такой, раз не отслеживает каждый ее шаг и не в курсе, что она здесь.

— В туалет! — рычу и с шумом отодвигаю стул. — Мне обо всех своих действиях теперь перед тобой отчитываться надо?!

— Да что опять произошло?! — мужчина ставит чашку на блюдце с такой силой, что я вздрагиваю, когда слышу звон стекла. Черная жидкость растекается по белой скатерти. К нашему столику тут же подлетает официант и начинает суетиться над испорченной скатертью и разбитой посудой.

— Яна?! — рыкает на меня отчим, не обращая внимания на присутствие парня. Вижу, как вены вздуваются на шее Рустама Довлатовича, от злости и нетерпения темнеют глаза. Но я не стану его бояться. Не здесь и не сейчас. Сейчас я сама слишком раскалена, чтобы смиренно сесть на место и отвечать на его вопросы, дрожа от страха.

— Ни-че-го! Ничего не произошло!

Разумеется, я не собираюсь ему говорить, что меня бесит его наглая любовница, которая вообще меня волновать не должна, поэтому хватаю сумку и быстро направляюсь в сторону, где должны находиться уборные.

Вчера он ясно дал мне понять, что в сексе себе отказывать не собирается. И я решила для себя, что лучше так, чем его срыв на мне. Но я никак не ожидала встретить сегодня Регину.

Залетаю в туалет и захлопываю дверь. Громко и яростно. Прислоняюсь к ней спиной, откидываю голову и закрываю глаза. Сумка соскальзывает с руки и плюхается на пол. Меня трясет от переизбытка чувств, которым я не могу дать названия. Не могу или не хочу. Может, боюсь? Да это и не важно, потому что этих чувств в принципе быть не должно.

Во всем виноват он. Он делает меня больной.

Отталкиваюсь от двери и медленно плетусь к раковинам, подобрав сумку с пола и повесив на крючок в стене. Руки сую под кран. Датчик срабатывает и на ладони начинает литься теплая вода. Я смотрю на себя в зеркало, и меня передергивает от отвращения. На губе небольшая ранка от зубов, под глазами синяки от недосыпа и нервного перенапряжения, щеки и шея красные от переполняющей меня злости.

— Что ты со мной делаешь? — шепчу не себе, а ему, хоть он меня не слышит.