Трепет. (не) его девочка

Я плюхаюсь на постель, и от резкого прогиба матраса, айфон, что принес отчим, подпрыгивает, напоминая о себе. Я смотрю на гаджет, пытаясь собраться с мыслями и сообразить, что сказать отцу, чтобы он не запрещал мне видеться с Сашкой, но на ум приходит только:

— Не понимаю, о чем ты говоришь… Кто приходил? Я никого не подсылала…

Голос скрипит и срывается, я понимаю, что отчасти лгу ему, ведь прекрасно знаю того единственного на свете человека, способного отправиться к отцу и диктовать свои правила. Отчим. Это он сделал.

Он снова вмешался в мою жизнь, только на этот раз действовал полностью за моей спиной. Неужели он думал, что я не пойму, не догадаюсь? Неужели считал, что отец станет молчать?! Зачем он вообще к нему ходил?!

— Не ври мне, Яна. Этот хрен сказал мне, что знает про деньги, которые ты мне даешь. Что же, когда ты ему обо всем рассказывала, не доложила и про то, что за встречи с братом платишь, а? — зло усмехается отец. — И где ты нашла этого папика? Он, наверное, моего возраста. Нравятся спать со взрослыми дядьками, дочь?

То, как отец произносит слово дочь, заставялет меня вздрогнуть и сжать ткань майки в руке.

В его голосе и интонации столько омерзения и презрения, будто он стыдится самого факта, что я прихожусь ему дочерью. Как же они все меня достали! Да что со мной не так?! Что я им сделала?! Отчим не хочет быть мне отцом, отец поступает еще хуже, а мне приходится терпеливо вариться в этом котле из негативных эмоций в мою сторону, причины которых я даже не знаю.

— Да в общем-то мне плевать. Делай че хочешь. Трахайся с кем хочешь, соси, у кого хочешь. Ты же понимаешь, Яна, что я звоню тебе не для того, чтобы наставить на путь истинный? Если ты хотя бы на миг посчитала, что этот твой подосланный х*й напугает меня, ты ошиблась. Я таких людей знаю, что они его с землей сровнять могут. И тебя вместе с ним, если я попрошу. На пороге нашего дома можешь больше не появляться.

— Сашка без тебя жил раньше, и дальше жить будет. Скажу ему, что сестренка передумала общаться.

Поплачет ночку-другую и забудет про тебя.

— Ты не можешь так с нами поступить, — слезы подстпуают к глазам, обжигают щеки и губы, капают на обнаженную грудь, рисуя уродливые дорожки из моего отчаяния. — Он больше тебя не побеспокоит. Я клянусь! Дай мне шанс. Я все сделаю, что ты хочешь.

Страх потерять Сашку такой огромный, что отодвигает остальные чувства и даже отголоски разума, слабо шепчущие, что следует поступить по-другому, на задний план.