Таким образом они раз и навсегда отводили подозрения от себя самих. На самом же деле авторство самых коварных преступлений и замыслов в мировой истории принадлежит именно мужчинам. Женщинам и не снился тот цинизм, на который способен мужчина в своих интригах. Что женщина – ее самые коварные фантазии рождаются только разве что из любви или отверженности. Мужчина же способен как раз использовать любовную интригу в самых расчетливых и порой довольно гнусных целях, далеких от любых глубоких чувств.
Но женщины и сами уже давно поверили в созданный для них же, бедняжек, миф об их собственном безусловном первенстве в мастерстве коварной интриги. Потому они не способны даже предположить, что мужчина может обыграть их на этом поле. Классический случай недооценки стратегических резервов противника.
Ингела Лунд ощущала себя этакой богиней коварства, фурией, которая защищает свою любовь, а потому ей разрешено отныне применять любые военные приемы. Были моменты, когда ей самой все же становилось стыдно за те средства, которыми она вынуждена пользоваться, но она старалась не замечать этих чувств.
Цель была святая – любовь, вот в чем все дело.
Пока же Ингела приходила иногда в ужас от себя самой и от той степени хитрости и обмана, на которую она, оказывается, способна, она даже не догадывалась, что ее весьма грамотно дергал за нужные ниточки любимый мужчина. На самом деле хитрый и жестокий шведский тролль виртуозно разыграл эту пьесу по нотам, написанным им же самим.
Разумеется, этот прожженный авантюрист давно уже заметил, что молодая домработница к нему неравнодушна. До поры до времени он сложил это наблюдение в свою копилку ценных знаний. И вот наступил момент, когда любовь несчастной Ингелы ему понадобилась для дела.
Изрядно выпив и простившись с Потоцким, который, как мы помним, уехал на прогулку по вечернему Осло, хитрый тролль остался наедине со своей молодой домработницей и потихоньку начал изливать ей душу.
Так по крайней мере подумала в тот вечер сама Ингела. На самом деле тролль принялся расставлять нужные акценты в неокрепшей юной душе, можно сказать, настраивать инструмент, чтобы потом его использовать по назначению.
Тролль, понятное дело, пожаловался девушке на свое вечное одиночество, неоцененность его богатого духовного мира окружающими, отсутствие той единственной женщины, которая когда-либо смогла бы понять его.
