Нужно было видеть, как он подленько при этом скосил на нее свой магический глаз, но, испугавшись, что может быть разоблачен, быстро опять спрятал его. Хотя опасения его были совершенно напрасны – Ингела слушала с растущим восторгом, она слышала, как бьет наконец ее час в этой жизни. Она слышала от него именно те слова, которые всегда хотела услышать. Ни о каких подозрениях и речи быть не могло."
"Потом хитрый тролль талантливо исполнил песню о своей мечте. А мечта его заключалась, конечно, в том, чтобы обрести наконец спутницу жизни и отойти потихоньку от суетных дел, задуматься, так сказать, о вечном.
Но нет, не добраться ему до своей мечты, стоят на пути к ней препоны и заслоны, всякого рода препятствия, ловушки и капканы. Вот и сейчас, когда она рядом, казалось бы, – мечта. Тут тролль на мгновение особо выразительно посмотрел на Ингелу, и взгляд его тут же снова замутился. Так ведь нет, не пускают его к ней жестокие обстоятельства и злые люди, которым нужно по-прежнему эксплуатировать его талант, – Ингела при этом искренне считала, что речь идет о таланте большого ученого.
Он просто не имеет права сказать ей то, что ему безумно хочется сказать, что он просто должен сказать, но, наверное, все-таки не имеет такого морального права. Тролль расчетливо выждал, когда девушка кинется его убеждать в обратном, умолять его все-таки сказать ей эти сокровенные слова, которые он так боится произнести вслух. И Ингела тут же принялась его убеждать именно в этом. При этом она подалась вперед, сидя совсем рядом с ним, и тролль автоматически отметил, насколько соблазнительно выступает из выреза платья ее грудь, и успел подумать, что при успешном развитии ситуации приятное можно будет удачно сочетать с полезным.
А Ингела все продолжала его убеждать в том, что ей он может сказать все, что так наболело у него на душе. То, что он так боится сказать, а всем присутствующим было уже понятно к тому моменту, что именно он хочет сказать. Что Ингела – как раз Ингела, а не какая-нибудь другая женщина – стала той, без которой он, может, и мог бы жить дальше, но ему не хочется.
Что Ингела совершенно неожиданно стала для него последним светом в окошке. Понятное дело, это его личная трагедия, и он ни в коей мере не хочет усложнять ей жизнь – ей, такой молодой, красивой, у которой все еще впереди, которая не несет с собой груз страшных ошибок, совершенных человеком в его преклонном возрасте. Она бы могла найти еще себе достойного сверстника, и он не вправе мешать ее счастью...
