– Сначала скажи, кто-нибудь прислал рукописи?
– Завалили нас по уши, – засмеялся Полянский. – Народ наивен!
– И как вы с ними поступите?
– Предлагаешь ездить по авторам и вытирать слезы?
– Можно дать им красивые дипломы с золотыми буквами, написать нечто вроде «Иванов Иван Иванович награждается за участие в конкурсе». Копеечное дело, а людям приятно, и на прессу это произведет хорошее впечатление.
– Ладно, – неожиданно согласился Макс, – идея не вредная.
В назначенный день я вручила Олегу Краскову суперприз, москвичам – участникам конкурса, приехавшим на церемонию, отдали дипломы, иногородним литераторам пообещали их выслать.
Журналисты поговорили о наших с Максом отношениях, выпили, закусили, и я с чувством выполненного долга уехала домой, решив никогда более не принимать участия ни в каких викторинах, конкурсах и состязаниях.
Не успела я выехать на Новорижское шоссе, как телефон, стоящий в специальной подставке, затрясся от возбуждения.
Мне не нравится система «хэндс-фри», поэтому, взяв аппарат и произнеся: «Слушаю вас», – я стала медленно съезжать на обочину.
– Ты еще пожалеешь о содеянном, – ледяным тоном сказал Благородный. – Я тебе отомщу!
– Не стоит так нервно реагировать, – засопела я. – Кстати, вы были на вручении наград?
– Нет!
– Очень жаль! Но не расстраивайтесь, вам непременно вышлют диплом!
– Подотрись своей поганой бумажонкой! – завизжал мой навязчивый собеседник.
– Я хочу «Оскар»!
– Он непременно будет вашим, но придется написать другой сценарий.
– Издеваешься?
– Нет, нет, даю дружеский совет.
– Сука! Дрянь! Сволочь…
Я быстро выключила телефон и вытащила из него сим-карту. Увы! Как ни обидно, придется покупать другой номер, ведь сумасшедший не отстанет!
На следующий день я съездила в офис телефонной компании и успокоилась, а зря. Спустя сутки Ирка принесла новый конверт. Внутри лежал белый листок с текстом, отпечатанным на принтере.
«Здравствуй, Даша!"
"Читала ли ты гениальную книгу Благородного? Сильно сомневаюсь, потому что, ознакомившись с текстом, мигом бы поняла: ты держишь в руках великое произведение писателя, перед которым меркнет наследие Шекспира. Страсть! Ярость! Гнев! Вот чем наполнены страницы, написанные кровью сердца, а не расчетливой рукой тех жадных авторов, которых ты покупаешь в магазинах, способствуя их обогащению.
