Тревоги любви

Не уверен, что смогу справиться с этим безупречно.

В этот момент он был страшно зол, и единственное, что хотел, это посадить ее себе на колени и сделать все, чтобы пробудить ее чувства. Но он должен показать ей, отчего она отказывается, и рано или поздно она поймет, чего же действительно хочет.

Розлинн уже сомневалась. Он сказал все это так — так четко. Если он будет к ней безразличен, то как они будут заниматься любовью? Он же сам сказал, что для этого желание должно быть обоюдным. Конечно, они оба были тогда поглощены страстью и он говорил, что не хочет никого, кроме нее.

И все это оказалось ложью. А теперь ее муж не уверен, что сможет сделать все, как она хочет. Да просто он не любит ее с самого начала!

Она не успела додумать — Энтони окликнул ее тихим приказом:

— Иди сюда, Розлинн.

— Энтони, может быть…

— Ты хочешь ребенка?

— Да, — ответила она тихим голосом.

— Тогда, иди сюда.

Она не любила, когда он был таким: выдержанным и холодным. Она видела, он по-прежнему сердится. Каждый шаг, приближавший ее к нему, разрывал ей сердце.

Энтони согласился заняться любовью. Как это будет — неважно. Неважно и где. Она взглянула на пустую постель, но Энтони ждал ее, не поднимаясь с кресла. И тут она вспомнила угрозу, что он даст ей урок любви на кресле. Она похолодела.

К сожалению, она остановилась слишком поздно. Он схватил ее за талию и посадил к себе на колени. Она хотела сидеть глядя на него, но он повернул ее так, как хотел — спиной к себе. В этой позе она нервничала еще больше, потому что не могла видеть его лица.

Она просто не представляла, что подумать об этом.

— Ты слишком напряжена, моя дорогая. Нужно ли мне напоминать тебе, что это была твоя идея?

— Но не в кресле."

"— Я не говорил, что мы сделаем это здесь… но так как не сказал, значит, можно и здесь. Какая разница, где? Чтобы что-то познать, нужно хотя бы попытаться сделать это.

Розлинн не могла видеть сейчас его лица, а ведь оно выдавало его нетерпение и едва ли не счастье: он, наконец, мог сделать то, о чем мечтал с того момента, как она вошла в комнату.

Она чувствовала, как он перебирал ее волосы, но не могла знать, что он прижимает каждый ее шелковый локон к своим губам, щекам, не могла видеть, что его глаза закрыты от сладострастного ощущения прикосновения ее волос к его коже.

— Энтони, я не думаю…

— Ш-ш, — он потянул ее голову назад, а сам наклонился к ее уху и прошептал:

— Ты вообще думаешь намного больше, чем нужно бы, моя дорогая.