Тревоги любви

Он ласкал ее плечи, спустив с них рубашку, гладил руки, спустив рубашку еще ниже — грудь, потом опять вернулся к плечам. Он продолжал касаться ее плеч, спины. Конечно, она тут же почувствовала разницу между прикосновениями этими и тем, что было в прошлый раз. Тогда она ощущала его пыл, он был подобен раскаленному железу. Сейчас его прикосновения были просто прикосновениями и все. О Боже, они были просто формальными.

Она не могла вынести этого. Розлинн пробовала подниматься, освобождая руку, но он дернул ее, и она опять упала на его колени.

— Ты никуда не уйдешь, моя дорогая. Ты пришла со своими идиотскими условиями, и я согласился на них. Слишком поздно менять решение.

Его руки опять начали ласкать ее, и в груди у нее разливалось сладостное чувство. Он может ничего не чувствовать, но она наконец почувствовала, и ничего не могла с этим поделать: внутри ее живота растекалось тепло, заставлявшее кровь в жилах кипеть сильнее, ее больше не беспокоил недостаток пыла у него.

И было слишком поздно передумывать.

Он сам сказал, что слишком поздно. Значит, пора уже смириться с этим? Она должна была зарубить себе это на носу.

Минуту спустя она уже ни о чем не думала. Его руки странствовали по всему ее телу, лаская ее, и она была уже слишком увлечена, что не могла заметить разницы.

Ее ноги от него отделяла лишь тонкая ткань шелкового белья. — Раздвинь ноги для меня, — мягко приказал он, обдав ее ухо своим дыханием.

Розлинн на мгновение сжалась. Задыхаясь так, что сердце замерло в груди, она немного раздвинула колени.

Он же одной рукой перебирал ее густые локоны, другой гладил ее тело под рубашкой, поднимая ее все выше и выше, пока не снял ее. Он приказал опять:

— Шире, Розлинн!

Она послушно поторопилась сделать то, что он приказал, разводя колени все шире и шире. Но ему было этого недостаточно. Он своими коленями раздвинул ей ноги настолько широко, чтобы вся она раскрылась для него, и наконец овладел ею.

Розлинн издала глубокий стон, ее спина изогнулась, пальцами она вцепилась в его пиджак, висевший на стуле перед ней.

Ей нравилось все, что он делал, каждый вздох удовольствия отражался пламенем в ее душе. Он же все еще мог контролировать свои эмоции, но понимал, что долго он не сможет держать себя в руках.

— Ну что, имеет ли какое-нибудь значение, где заниматься любовью? — Он по-прежнему был сердит на нее. — Так где же будем заниматься этим? Здесь? В кровати? На полу?

Она слышала вопрос. И все, что ей нужно было сделать, отрицательно покачать головой.