Тревоги любви

Она улыбалась сама себе, понимая, что если уж ему суждено было победить, то она тоже не проиграет, отдавшись своим чувствам, и получив все, что так давно желала — заниматься любовью с этим мужчиной. Она мечтала, чтобы именно он был ее первым любовником, потому что она знала, что с ним это будет замечательно.

Но пока он собирался отдаваться своим страстным желаниям, ей захотелось самой раздеть его и посмотреть, как он выглядит. В воображении она рисовала себе Адониса. Она расстегнула его пояс, рубашка была уже расстегнута, и начала гладить его так же, как делал это он, дотрагиваясь до него, кожа к коже, распахивая рубашку все шире, стянув ее на плечи.

Он сдернул ее и бросился к ней, но она вытянула руку, желая рассмотреть его. Она увидела гладкую кожу и мускулы, черные густые волосы и грудь, заставляющую трепетать до кончиков пальцев. Большой, сильный, он был значительно прекраснее, чем она предполагала. Она хотела слиться с ним, быть с ним настолько близкой, насколько это вообще возможно. Того же хотел и он.

— О, ты красивый мужчина, Энтони.

Ему польстили ее слова и ее восхищенный взгляд. Он больше не мог ждать. Он прижал ее к себе, его губы впились в ее. Потом он взял Розлинн на руки, он пожирал ее глазами — лицо, тело, всю ее до кончиков пальцев. Как часто он представлял эту девушку здесь, и даже кожа от этих фантазий загоралась страстным желанием. Сейчас он был самым счастливым человеком, она здесь и она так прекрасна, женственна и желанна, она была его, и она хотела его.

Он готов был кричать от радости. Он ласкал ее, прикасаясь легко и нежно пальцами к ее щекам, волосам, спине. Никогда он не насытится этими прикосновениями к ней.

— Ты представить себе не можешь, что ты со мной делаешь.

— Я знаю, что ты делаешь со мной, — мягко сказала она, глядя на него. — Разве это не одно и то же?"

"Он поцеловал ее, раскрыв ее губы языком и проникнув внутрь, его грудь накрыла ее. Когда она подняла руки, чтобы обнять его, он поймал их на лету и сомкнул их пальцы. Она не могла двигаться, но могла ощущать, она чувствовала, как его грудь двигается вверх и вниз, лаская ее соски, и это было невероятно чувствительным прикосновением.

Чуть позже он позволил себе губами провести по ее выпуклым соскам, но не освободил ее рук, и она почувствовала, что сойдет с ума, если не обнимет, не погладит его.

Он выдержал паузу, с улыбкой глядя на нее.

— Ты — дьявол, — сказала Розлинн, заметив его удовлетворение.

— Я знаю, — и он облизал ее сосок.