Растекаясь по деревянным полкам, они деловито доставали из котомок варёные яйца, жареных кур и бутыли с водой, душевно предлагая попутчикам разделить с ними трапезу."
"Аня взяла билеты во второй класс, с отдельными купе, не отличавшимися особой роскошью, но довольно удобными и чистенькими.
Усатый обер-кондуктор в голубой форме щёлкнул компостером, просекая метку в билетах, и поезд, дав сигнальный гудок, натужно тронулся с места.
– Спаси и сохрани в пути, Никола Угодничек, – боязливо закрестилась Анисья, с испугом вжимаясь в заходившее ходуном сиденье.
Отец, напротив, сверкал улыбкой, с интересом обводя ладонями полированные лавки и небольшой столик посредине купе.
– Я уже ездил на поезде, – непосредственно похвастал он дочери и живо поинтересовался: – А чай носить будут?
– Будут, батюшка, будут, – наугад пообещала ему Аня, совершенно не представлявшая, поят ли в поезде чайком.
Чай принёс проводник, такой важный, что встретив на улице, его можно было бы принять за премьер-министра.
Аня приняла из его рук три стакана с дымящимся золотистым чаем и откинулась на сиденье, неподвижно глядя в окно на проплывающий мимо кустарник.
Впереди ждал Петербург. Как он их примет?
Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя[2].
* * *По улицам Санкт-Петербурга гулял промозглый ноябрь, любивший попугать горожан штормовыми ветрами, перемежающимися с мелким и частым дождиком.
Пару раз за последнее время каналы переполнялись чёрной водой, угрожающе перехлестывающей на мостовую.
– Наводнение, наводнение, – настороженно начинали переговариваться между собой местные жители, прислушиваясь, не ударит ли пушка, предупреждавшая о разгуле стихии.
Солнечных дней почти не выдавалось, поэтому, как только робкое солнце крадучись выкатывалась на небосвод, петербуржцы высыпали на улицы, желая запастись хоть толикой света перед долгой северной зимой.
Аня сидела на скамейке у храма Михаила Архангела, втиснувшись между двумя объёмистыми дамами в бархатных салопах и тощим долгобородым старичком благообразного вида.
Сегодня, в день Михаила Архангела, она крутилась на ногах с самого утра и устала до звона в ушах. Часов в пять утра её разбудила охающая Анисья, глухо постучавшая кулачком в стену спальни:
– Анютка, помогай, так спину разломило, что с кровати встать не могу.
Лёгкая с виду Анисья оказалась неимоверно тяжёлой. Аня умучилась, ворочая её с боку на бок и переодевая в чистое бельё.
