Услышав про новую игру, о которой она ничего не знает, Аня не удержалась от вопроса:
– Как это «в карты»? Расскажи! У нас в деревне нет такой игры.
– Нечего рассказывать, – махнул рукой Нгуги. – Игроки бросают друг другу бумажки с нарисованными картинами, у кого картинка красивее, тот и выиграл. Некоторым так нравится эта игра, что они проигрывают деньги, дома и даже свои семьи.
– Чудны дела людские, – перекрестилась Анюта, возмутившись таким непотребством, – какого только безобразия люди не выдумают!
– Именно так, – поддержал её Нгуги, но тут же широко улыбнулся, – хотя мне этот обычай пошёл на пользу.
Если бы не он, то я, наверное, так и жил бы там в Бразилии. Если бы уже не умер, – добавил он тихим голосом.
– И меня бы не узнал! – подхватила Аня.
– Твоя правда! Смотри, – Нгуги протянул руку и указал на замаячившие впереди избы Олунца, – подъезжаем! Что случилось дальше – расскажу на обратном пути.
* * *Олунец! Сказочный город, в котором довелось побывать многим счастливцам из Дроновки!
Привстав на сиденье саней, Аня наблюдала, как проплывают мимо саней двухэтажные дома, высокая пожарная башня, красивый перильчатый мост через неширокую, но бурную речку.
Сумерки уже сгустились, и на фоне чуть розоватого неба тёмной махиной выделялись пять куполов Успенского собора, в проулок близ которого Нгуги уверенно направил лошадь.
Подъехав к кирпичному зданию бывшего пансиона для девиц баронессы фон Гук, санная повозка остановилась.
– Нам сюда, – объяснил Нгуги.
– Сейчас получим паёк, и домой.
Прищуриваясь от напряжения и шевеля губами, Анюта прочитала название, написанное на доске над входом: «Губернский комитет ВКП(б)».
Что такое комитет ВКП(б) она знала хорошо. В их Дроновку частенько наведывались заезжие уполномоченные и комиссары, для того чтобы конфисковать излишки продовольствия. В синих смешных портках, называвшихся «галифе», и с револьверами в руках уполномоченные собирали людей перед церковью, каждый раз талдыча одно и то же о народной революции, о земле крестьянам и хлебе для голодных.
И каждый раз после их отъезда в Дроновке стоял плач – то утирали слёзы обобранные крестьяне, не чающие, как жить дальше.
«Интересно, что Нгуги здесь надо? – едва успела удивиться Аня, как её спутник легко выпрыгнул из саней и решительно взялся за ручку двери.
– А, товарищ Нгуги! Заходи! – панибратски поприветствовал его часовой, пропуская в помещение.
С каждой минутой Ане становилось всё интереснее.
