Хотя мы впервые за долгое время почувствовали под ногами землю, никто из нас не радовался. Это была не земля родной Африки, красная и сухая, а совсем другая – чёрная, жирная и влажная. Кругом нашего убежища росли толстые деревья с огромными листьями, на кустах ярко цвели красивые цветы, а над головой раскачивались длинные лианы, похожие на тонкие бечёвки. Позже мы узнали, что эта страна называется Бразилия. Целыми днями мы лежали, ели, пили. Кто разговаривал, кто плакал, кто молился. Со страхом и ужасом мы ждали разрешения своей участи.
– Нгуги, скажи, а почему ты не сбежал? – перебила рассказ Анюта. – Наверняка ты мог придумать, как выбраться из неволи.
– Милая девочка, – вздохнул Нгуги, – бежать было некуда. Мы оказались на чужой земле, в густом лесу и, кроме того, нас охраняли с собаками, а за малейшую провинность могли спокойно убить или заживо содрать кожу.
– Содрать кожу? – ужаснулась Анюта, глядя на Нгуги. Она как будто видела его заново, вместе с рассказчиком переживая всё то, что ему довелось перенести в страшном рабстве.
"
"– Скоро к работорговцам стали приходить покупатели, – спокойно продолжил Нгуги, словно рассказывал о покупке мешка картошки. – Меня купили на табачную плантацию. Скажу тебе так: русская каторга по сравнению с работой на табачной плантации – сладкий рай. Мелкие семена табака, похожие на придорожную пыль, мы высаживали в специальные ящики, которые прятали под навес, чтобы их не спалило слишком яркое солнце.
Когда рассада проклёвывалась, мы высаживали её в землю и совсем скоро наступало время сбора табака. День и ночь, не разгибая спины, рабы собирали табак в огромные корзины и носили его на сушку. Там, отравляя несчастных крепким запахом, листья сушились для того, чтобы отправиться в Европу или Россию. – Нгуги сделал паузу и с чувством добавил: – Если бы неумные люди знали, какой яд они впускают в своё тело, они никогда не взяли бы в рот то, что белые называют «сигара» или «папироса»! Нашим плантатором был англичанин, мистер Смит, мы называли его масса Смит.
Он строго-настрого запретил рабам разговаривать на родном языке, а поскольку чернокожие любят поговорить, то совсем скоро мы хорошо выучили английский язык. Я особенно преуспел в этом, и масса Смит взял меня к себе в услужение. Я проработал в его доме целых пять лет. До тех пор пока меня не выиграл в карты один русский моряк, капитан торгового судна господин Грушин.
