Уничтожив яйцо в два жевка, Анюта с тоской подумала, что в Ленинграде её уже никто не угостит по-свойски, и остро пожалела, что уехала. Может быть, стоило остаться в «Красном Дроновце»? Хотя, нет. Алексей Ильич твёрдо приказал уезжать, а он знал, что говорит.
Тем временем сосед умял пирожок, судя по запаху, с кислой капустой и набитым ртом поинтересовался:
– На работу едешь?
– Да.
– А куда?
Аня неопределённо пожала плечами:
– Не знаю. Куда Бог пошлёт.
– Это ты правильно рассуждаешь, – обрадовался мужик. – Господь не оставит.
– Он размашисто перекрестился, больно ткнув ей локтем в бок. – Но люди говорят: «На Бога надейся, а сам не плошай». Грамотная?
– Да.
Мужик уважительно засопел:
– Это ты молодец. До нашего Загрязья тоже ликбез добрался. Всех за парты посадили от мала до велика. Правда, жёнка моя не пошла. Она страсть какая умная. Ликвидаторам неграмотности сказала, как отрезала: «Не бабьего ума это дело». А я так думаю, бабам, а тем паче девкам, грамота не помешает. – Наклонившись к ногам, он поскрёб в плетёной кошёлке, засунутой под лавку, и вытащил смятый газетный лист: – Давай почитаем, раз грамотная.
Ты читай вот это слово, оно заковыристое, а у тебя глазки молоденькие. А я вот это – попроще.
«Сельсоветы должны быть прочными органами колхозной диктатуры», – прочитала вслух Аня и, не вслушиваясь в воркотню соседа, стала смотреть в окно на проплывающие мимо дома, срубленные из толстых брёвен и прочно стоявшие на высоких клетях. На подъезде к Ленинграду перед глазами замелькали дачные дома, обшитые вагонкой и совершенно непохожие на основательные северные постройки, где под одной крышей порой стояло до пяти изб.
Вчитываясь в незнакомые названия пригородных станций, Аня чувствовала, как сонное отупение сменяется неприятным холодком в груди и всё нарастающей тревогой. А когда поезд дал раскатистый гудок, возвещая о прибытии, окончательно призналась себе, что ей страшно.
* * *Ленинград встретил пассажиров, насидевшихся в духоте вагона, свежим ветром раннего июньского утра и отдалённым гулом, доносящимся со стороны городских улиц.
Часы на привокзальной башне показывали семь часов утра.
Хлынувшая из поезда толпа обтекала Аню со всех сторон, уверенно устремляясь в распахнутые ворота, сквозь которые просматривались стоящие у тротуара встречающие.
Махнув рукой на прощание, исчез из виду сосед, угощавший её варёным яйцом, прошли мимо звонкоголосые девушки, переваливаясь как утка, спешила навстречу стройному пареньку баба с распухшими коленками.
