Она даже вспомнила, как товарищ Машкин, ведавший пайками, назвал его Леонидом Цветковым. Только тогда с поэтом приезжал сын Костя и другая жена. Кажется, он представил её певицей Лидией Петровной Саяновой.
– Как тебя зовут?
Раскатистый голос поэта звучал вяло и равнодушно. Он смотрел сквозь Аню так, словно она была стеклянная.
– Аня. Анна Найдёнова, – назвала она свою фамилию, выдуманную ей писарем в сельсовете.
Баба Катя по документам числилась Беловой, но писарь, выправлявший паспорт, упёрся, что, мол, нет такого закона – всех проживающих в избе на одну фамилию писать.
И, немного подумав и почесав рукой небритую щёку, решил, что девчонке без роду и племени фамилия Найдёнова отлично подойдёт.
Придирчиво рассмотрев Аню, словно капусту на рынке, поэт барственно процедил сквозь зубы:
– Будешь обращаться ко мне Демьян Иванович. Ко мне в кабинет заходить, только когда позову. Во время работы не беспокоить.
Аня обратила внимание, что от этих слов лицо женщины нервно передёрнулось, но она сдержалась и, сжав губы в горошинку, произнесла:
– Меня зовут Ираида Марковна.
Получать будешь десять рублей в месяц, постель и еду. Пойдём, я покажу тебе дом и твоё место.
Согласна ли на эти условия Аня, Ираида Марковна даже не поинтересовалась.
* * *На кухне у Кумачёвых, как раз над тем углом, в котором стояла Анина раскладушка с продавленной парусиной, был прикреплён яркий плакат со стихами Демьяна Ивановича:
«Вперёд, друзья! Сплочённым строемПойдём хозяйство поднимать!Коль хочешь быть – так будь героем!С надеждой ждёт Отчизна-мать!»На плакате краснощёкие солдаты и матросы тянули руки к суровой женщине с запавшими глазами, прижимающей к груди серп и молот.
В стране набирала темп первая пятилетка. У всех на устах гуляло слово «индустриализация», а газеты дружно рапортовали о победах трудовой армии на великих стройках. Здесь, в городе, Аня с удивлением узнала, что недели с воскресным выходным днём больше не существует. Её заменила пятидневка.
– Пять дней рабочих, шестой – выходной, – объяснила ей молочница, передавая из рук в руки литровую банку с молоком. И бесхитростно пояснила: – Я думаю, так сделали, чтобы люди в церковь не ходили. – Потом, подмигнув Ане подслеповатыми глазами, прошептала: – А всё равно ходят.
Падая к вечеру с ног от усталости, Аня каждый раз перечитывала стихи на плакате и улыбалась, доподлинно зная, как поднимает хозяйство автор этих всенародно известных строк.
