– Я благодарен тебе, отец, за твоё прежнее великодушие, но вынужден тебе напомнить, что без моей матери ты никогда бы не стал народным любимцем Кумачёвым, а навсегда остался бы никому неизвестным журналистишкой Леонидом Цветковым, пописывающим в бульварные газетёнки. Что до тебя, Ираида, то ты мне вообще не указ. Кстати, по-моему, на тебе надет мамин костюм?
Он скользнул взглядом по фигуре хозяйки, и Аня увидела, что надменная Ираида Марковна вдруг съежилась и покраснела.
– Запомните оба: я не собираюсь жениться на дочке секретаря Наркомата культуры и мне всё равно, что без этого брака твоя карьера, отец, поставлена под угрозу.
Даже если эта дочка трижды умница и красавица – меня она не интересует. И вообще, чтобы вы отстали от меня раз и навсегда, сообщаю вам, что я женюсь.
– Женишься?! На ком?! – в один голос завопили Кумачёвы столь внезапно и оглушительно, что Аня всё-таки уронила поднос. Звон разбившейся посуды и дребезжащий стук серебра по паркету привели спорщиков в чувство.
Все трое уставились на Аню, словно не понимая, кто она и откуда явилась.
– Вот на ней! – сказал Константин.
Широко шагнув Ане навстречу, он поймал её рукой за запястье и резко встряхнул, требовательно заглядывая ей в лицо:
– Пойдёшь за меня замуж?
Не веря своим ушам, Аня оглушенно молчала, лишь в глубине памяти молнией промелькнули слова бабы Кати: «Быть тебе, Анька вековухой. Никто к такой девке не посватается».
Тишина в кабинете из гулкой и разряжённой превратилась в гнетущую, в любое мгновение грозя взорваться криком.
"
"– Пойдёшь за меня? – настойчиво повторил вопрос Константин.
«Нет! Конечно, нет!» – настойчиво закричал Анин разум, в то время как в её душе поднялся вихрь чувств, от которых одновременно хотелось и зарыдать, и засмеяться. И неожиданно для себя вместо отказа Аня громко и чётко ответила:
– Да.
* * *Хотя время подходило к семи часам вечера, июньское солнце стояло почти в зените, золотыми струями обрушиваясь сквозь облака на крыши ленинградских домов с облупленной краской.
Ближе к проспекту 25 Октября фасады домов становились всё ярче, а улицы всё чище.
– Стойте граждане! Здесь нет перехода! – молодцеватый милиционер в форменной гимнастёрке поднёс к губам свисток и дал сигнал остановиться молодой паре, идущей за руку. Очень уж мрачным показалось ему лицо молодого человека и слишком испуганным взгляд девушки.
