От восторга она зажмурилась, но резкий стук в стену и раздражённый крик, как топором, обрубили мелодии крылья и заставили инструмент замолчать.
– Сколько же можно?! Немедленно прекратите это безобразие!
– Вот так всегда, – кротко сказала Екатерина Васильевна и на её глазах показались слёзы.
Не найдя слов утешения, Аня погладила старую балерину по плечу и выскользнула в коридор – надо идти приниматься за хозяйство. Хоть она и вышла замуж «самокруткой», как сказали бы в Дроновке, но всё ж таки мужа надо кормить.
* * *«Брак – это буржуазный пережиток прошлого. Современные комсомолец и комсомолка не нуждаются в поповском благословлении и смело могут отдаться своим чувствам без оглядки на мракобесие», – с чувством вещала дикторша из чёрной тарелки радиоточки на стене кухни.
Такие тарелки из металла и промасленной бумаги размером со среднее блюдо для сервировки стола были в каждом ленинградском доме.
Впервые Аня увидела радио у Кумачёвых и очень испугалась, когда в шесть часов утра из странной конструкции на стене раздался громкий гимн.
Когда гимн отзвучал, звонкоголосая женщина бодро сообщила:
– Начинаем утреннюю гимнастику. Ноги на ширине плеч, руки на поясе. Наклоны вперёд. Раз-два, три-четыре.
К концу первого дня Аня привыкла, что радио никогда не выключается, и перестала обращать на него внимание, редко вникая в смысл радиопередач. Но то, что сейчас говорил диктор о свободной любви не лезло ни в какие ворота. Конечно, бывало, что и у них в Дроновке невеста к жениху сбегала, но вскорости грех всегда венцом покрывали, иначе сраму на всю округу не оберёшься.
Даже нынче, в советское время, без свадьбы молодёжь остерегалась семью заводить. А уж путаться с парнями направо и налево, как советует дикторша из радиоточки, для приличных людей стыд и позор.
Но видно, наперекор прогрессу, не все ещё считали брак буржуазным пережитком, потому что вчера Константин взял её паспорт и принёс обратно со штампом и свидетельством, на котором было написано:
«…25 июня 1930 года, органами ЗАГС города Ленинграда зарегистрирован брак…»"
"– Теперь ты Саянова, – сказал ей Константин, кладя на стол документы, и чуть виновато заглянул ей в лицо: – Извини, что без тебя в ЗАГС сходил.
Она жила в Костиной комнате уже вторую неделю, но они никак не могли найти общий язык. Каждое утро муж уходил на работу, задерживался допоздна, а приходя под вечер, наскоро глотал то, что она приготовила, вежливо благодарил и сразу ложился спать на пол.
