– Картинка? – Жаннина рука замерла, не донеся до рта бутерброд, и на светлую юбку неопрятной каплей шлёпнулся кусочек паштета. Она брезгливо счистила его ручкой чайной ложки и поторопила Аню: – Не молчи, расскажи скорее про картинку.
Удивлённая интересом подруги, Аня охотно ответила:
– Это карандашный портрет молодой девушки, нарисованный на кусочке картона размером с открытку. Я не знаю, кого он изображает. У дедушки Воли спрашивала, он тоже не знает. Вспомнил, что это какая-то знакомая, которой прабабушка Аня должна была передать рисунок, но так и не выполнила просьбу.
Во время войны, сама понимаешь, судьба людей раскидала. Родные терялись, не то что случайные знакомые. Так и лежит рисунок в шкатулке. Надо бы его в альбом вклеить, да всё руки не доходят.
Про подпись «Прости Христа ради», Аня не стала упоминать. Не хотелось трепать в пустом разговоре глубокие чувства, вложенные в эту короткую фразу.
Встрепенувшаяся Жанна, снова ляпнула на колени паштет, разом отправила кусок бутерброда в рот и посоветовала:
– Ты отнеси портрет оценщику.
Вдруг это рука великого мастера? Загонишь за большие деньги. А то, знаешь, кое-какое добро от царских времён у людей ещё осталось.
Она мечтательно закатила глаза и вздохнула – знакомый антиквар рассказывал, что пришла к нему старушка – божий одуванчик и предложила картинку. Скромненький такой набросочек девушки в сарафане. Сказала, что с незапамятных времён между книжками в шкафу лежит. И протягивает ему акварельку самого Билибина.
Оценили в тридцать тысяч. Хватило бы на недельку в Хургаду слетать, на верблюдах покататься.
– Бабушке? – уточнила Аня.
– Почему бабушке? Мне, – надулась Жанна. – И вообще, засиделись мы с тобой, Анька, на одном месте. Как думаешь? Скоро отпуск, отвези наследника на недельку к деду, да и махнём на природу куда глаза глядят. Авось женихов найдём.
– Не говори ерунды.
– Я говорю дело, – безапелляционно отрезала Сметанина, и по её хитро сузившимся глазам Аня поняла, что в Жанниной голове зреет очередная авантюра.
Хотя Аня и мысли не допускала, что может оказаться частью Жанкиного умысла, она решила держаться начеку.
Склонность подруги к безрассудным поступкам давно не составляла для неё никакой тайны."
"Много раз впоследствии Аня думала, что же тогда заставило её не внять голосу разума и забыть о своём обещании не слушать Жанну? Но каждый раз не находила ответа…
* * *Районная библиотека работала до 18.
