Отодвинув в сторону опешившего Сергея и не давая Ане возразить, дама запрыгнула в лодку и милостиво позволила:
– Гребите, милочка!
Увидев, что Сергей застыл в недоумении, пассажирка послала ему воздушный поцелуй, давая знать, что готова к отплытию и воскликнула:
– Чао-какао! Счастливо оставаться!
Промедление становилось опасным, и Сергей Ковалёв оттолкнул лодку.
* * *Когда лодка размеренно скользит по реке, над головой печёт солнце, а на руках вспухают кровавые волдыри, красота берегов значения не имеет.
Ты думаешь только о том, чтобы скорее добраться до места, скинуть с себя мокрую от пота одежду, выпить чаю и хоть немного дать отдых глазам, уставшим от мелькания золотых бликов по воде."
"Странным образом смена обстановки и усталость вытесняли из Аниной души тягостные воспоминания прошедшей ночи. Но даже если бы она захотела их осмыслить и проанализировать, это было совершенно исключено – сидящая напротив неё спутница не закрывала рот ни на секунду.
– Разрешите отрекомендоваться: певица Дома культуры полиграфистов Нонна Максимовна Ливенская.
Нонна Максимовна выжидающе замолчала, ожидая ответа, и Ане ничего не оставалось, как тоже представиться:
– Анна Ивановна Саянова. Библиотекарь.
– Библиотекарь! Какая прелесть! Обожаю романы! Я стану называть вас Анечка, – на одном дыхании выпалила певица и встрепенулась, протягивая руки к небу. – Ах, восход на реке, какое чудо! Сколько лет я мечтала плыть по воле волн на утлом челне, покоряясь року. Помните, как в арии варяжского гостя: «Не счесть алмазов в каменных пещерах…»
Она собралась затянуть арию из оперы «Садко», но Аня не совсем вежливо остановила поток слов.
– Нонна Максимовна, я не смогу доставить вас обратно в гостиницу, потому что не вернусь на остров.
– Вот и отлично, и не надо! – ликующе воскликнула спутница.
И без того румяные щёки певицы раскраснелись от солнца, а хохолок седых волос на голове делал её похожей на попугая-путешественника из детского мультфильма.
Увидев, что Аня не совсем понимает, чему она обрадовалась, Ливенская простодушно пояснила ситуацию:
– Я путешествую автостопом, поэтому, чем дальше уеду, тем лучше.
Все фразы, которые произносила Нонна Максимовна, непременно носили восторженные интонации. Как маленький ребёнок, впервые попавший на природу, она хлопала в ладоши при виде пролетающих бабочек, ахала от плеска воды о борт лодки и говорила, говорила, говорила, так, словно минуту назад с неё сняли обет молчания.
