Нонна Максимовна приняла внимание на свой счёт и прихорошилась, оглаживая рукой короткие волосы:
– Что смотрите, Анечка? Думаете, почему такая причёска?
Хотя мысли Ани витали далеко отсюда, она утвердительно кивнула головой, не объяснять же, что именно занимает её в действительности.
Но Нонна Максимовна поняла Анин жест как приглашение к новому разговору и взялась за длинную повесть о своей жизни, конец которой, видимо, вёл в парикмахерскую.
Деваться из лодки было некуда, и Ане поневоле пришлось вслушиваться в путаное повествование, перескакивающее с пятого на десятое.
Но чем дальше она слушала, тем больше проникалась уважением к рассказчице. Невероятно, как этой смешной женщине с экстравагантными манерами удалось выжить и сохранить оптимизм под нешуточными ударами судьбы-злодейки.
Жизненный путь Нонны Максимовны напоминал бег с препятствиями: короткая дистанция, барьер, снова дистанция и снова барьер."
"Первая дистанция начала отсчёт в 1950 году вместе с Нонниным рождением и длилась семь лет, пока маленькая Ноннушка Ливенская, дочь начальника тыла, жила с родителями в немецком Потсдаме.
На первый барьер она натолкнулась в осеннюю ночь, когда мама с папой не вернулись домой из дальней поездки.
– Автомобиль полковника Ливенского разбился возле моста. Все погибли. Вы Нонну себе оставите? – услышала девочка слова офицера, постучавшего в дверь материной подруги тёти Оли.
Тётя Оля заплакала, вытирая слёзы кокетливым фартуком в горошек, а через пару недель осиротевшую Нонну посадили на поезд и отправили в Ленинград. В детский дом номер шесть.
При воспоминании о жизни в детском доме лицо Нонны Максимовны избороздили смешливые морщинки вокруг носа и она жизнерадостно сообщила:
– Ох, и били меня там! Вы, Анечка, себе не представляете!
Нонна Максимовна помолотила в воздухе сжатыми кулачками, иллюстрируя свой рассказ, и продолжила:
– Дети в нашем детском доме собрались самые разные.
Но почти все они жили в детском доме с самого рождения и к домашним детям относились настороженно. А я была девочка избалованная, капризная, к труду не приученная. Вот меня и воспитывали тумаками все, кому не лень. Особенно невзлюбила меня Катя Викулова. Высокая, некрасивая, сильная – она считалась заводилой и её побаивались даже старшие мальчики.
