Тем более, это ненадолго, мы его скоро женим, и у него родятся другие дети. «Правильные», не дворняжки.
От этой мысли вдруг становится совсем тоскливо. Опомнившись, начинаю себя ругать.
Напоминаю себе, что мне нет никакого дела до его личной жизни. Так даже лучше — чем быстрее у него появятся другие дети, тем больше шансов, что он отстанет от моих. И вообще, это непрофессионально. Я должна заниматься его свадьбой, даже если это вызывает у меня такие неправильные чувства…
Тем временем, Артур приседает перед детьми на корточки.
— Вы приехали! — восторженно всплескивает ладошками Дианка. Мальчики шмыгают носами и улыбаются.
— Конечно приехал. Я же обещал, — отвечает Артур.
— А давно? — уточняет Давид и почему-то смотрит на меня.
— Артур Асланович здесь с самого начала, — торопливо подтверждаю под требовательным взглядом сына.
— Я же говорил, что приедет! — с победоносным видом поворачивается Давид к брату и сестре, а мне со вздохом приходится признать несколько неоспоримых фактов.
Первое — в своем жизненном пространстве мои «три-Д» отвели Тагаеву довольно много места.
Второе — меня в это решили не посвящать. Логичный вопрос «И что теперь со всем этим делать?» похоже, остается риторическим.
Тагаев бурно выражает восторг по поводу выступления. Отдельно хвалит Данила с Давидом, и мне становится приятно, как будто это он меня похвалил.
— Я в садике тоже играл на треугольнике, — хвастается он детям, и мальчики гордо распрямляют плечи. А я закусываю губу.
Мне очень повезло с Тагаевым.
Не будь он таким твердолобым, уже бы давно провел параллели. Левая толчковая нога, отсутствие слуха, еще этот треугольник. О том, что Данил с Давидом на него похожи, я вообще молчу. Наверное, Артур не так много времени проводит у зеркала, и в этом мне тоже очень повезло.
Но что я буду делать, когда мое везение закончится, и кто-нибудь более внимательный сообщит Тагаеву, как подозрительно похожи на него абсолютно чужие дети?
Пока я в раздумьях, моя троица увлеченно болтает с Тагаевым.
Они что-то ему рассказывают, смеются — все вчетвером. А потом Тагаев оборачивается, видит меня и сразу перестает смеяться. Даже мрачнеет и хмурится.
Кстати, странная тенденция. Видимо, в моем лице есть что-то такое, что мгновенно отбивает у него охоту веселиться. Интересно только, что?
— Так что скажете, Анастасия Андреевна? — понимает он брови, и я невольно краснею.
Сама не знаю, почему его взгляд так на меня действует, как будто он что-то неприличное предложил.
