Но Тагаев в костюме — это настоящий эстетический экстаз. Я не видела никого, кто умел бы их так носить. Поэтому ту бурю, которая поднялась во мне, когда я посмотрела в глаза Артура, постаралась списать именно на это.
Только было еще кое-что. Пять лет назад Артур хладнокровно отправил меня на аборт. Пусть не сам, но он молча наблюдал, как это делает его мать. И наверняка выделил ей деньги. Так почему тогда он принял такое живое участие в чужих ему, как он думает, детях?
Это не давало мне покоя.
Что изменилось? Это не обычная вежливость, и даже не интерес к способностям мальчиков, которые так неосторожно проявились в них от отца.
Дианка. Он так странно отреагировал, когда я, ломая язык, попросила его поблагодарить ребенка. Было чувство, что ему стало стыдно. И что ему не все равно.
Разрыв шаблонов, как сказала бы Стефка.
Артур не узнал меня, это точно. Мы позаботились о том, чтобы Тагаевы не нашли Настю Полетаеву. Я сменила фамилию на мамину девичью, и теперь мы со Стефкой на одной фамилии. Мои дети — Савицкие, и я тоже.
Отчество я им дала свое, мой папа не отказался бы от внуков. Поэтому они — Андреевичи.
Но перед глазами стоит виноватое, растерянное лицо Артура, когда я прошу за Дианку, и мысли снова пускаются по кругу по одной и той же заезженной колее.
Стефа видит, что со мной творится что-то не то, и как только дети укладываются спать, цепляется мертвой хваткой.
— Настька, говори. Ты что, привидение сегодня увидела? Как с креста тебя сняли.
— Почти, — устало отмахиваюсь, и все же я очень рада, что есть с кем поделиться, иначе мой мозг уже давно бы взорвался.
— Стеф, это Тагаев. Новый владелец клуба — Артур.
— Ммм… — мычит моя бедная тетка, не в силах выговорить ни слова. Я в ответ утвердительно киваю.
— Да. Он самый.
— Туши свет! — восклицает она, спустя некоторое время. — Погоди, так это что, Давидка папашу своего мячиком по лбу приложил?
Я снова киваю, и она радостно хихикает. Потом спохватывается.
— Прости, деточка, это истерика, — говорит потерянно, а потом снова начинает хихикать.
Молча встаю, наливаю в стакан воду и капаю туда сердечные капли. Секунду раздумываю и достаю второй стакан. Мое сердце сегодня тоже нуждается в поддержке. Так и сидим со стаканами в руках.
— Он сказал, что уедет. Он в Европе вроде как живет, — говорю спустя некоторое время. — Нас туда звал. Сказал, сам бы мальчиков тренировал.
— Паразит, — еле слышно отзывается Стефа.
— У него оказывается тоже левая нога толчковая, представляешь? Как у Дани с Давидом.
