— Я вас не помню, — извиняющимся тоном сказал Артур.
— Ну да, неудивительно, там такое в воде творилось, такая каша… А вас одна из наших официанток спасла, кажется, Настя. Какая только, не помню.
— Она одна была, — Тагаев сам не понял, почему сердце взвилось вверх и застучало в висках молоточками.
— Да нет же, две, — Рыбак смотрел честными, правдивыми глазами, и сердце упало вниз. — Это я точно помню. Две их было, и обе Насти.
— А как… — на Тагаева вдруг напал приступ сильного кашля, и Илья терпеливо ждал, пока босс прокашляется.
— А какая фамилия была у второй девушки. Если вы не путаете, и их было две. Одна Никитина, а вторая?
— Точно не путаю, — уверенно проговорил Илья, — хоть они и похожи были, и имена одинаковые, а девушки сами как небо и земля. Одну, правда, я слышал, называли Асей, чтобы их не путать, так там не спутаешь даже если захочешь. У меня жена Настя, и она терпеть не может, когда ее Асей зовут. Вот и мы не называли. А фамилий я не знаю, зачем мне.
Стены офиса качнулись, и Артур уперся руками в стол.
— По фото узнали бы?
Сотрудник пожал плечами.
— Да кто знает. Пять лет прошло, Мы всего-то с неделю успели отдохнуть, как их запомнишь? И у меня медовый месяц, я кроме своей жены никого не видел и не смотрел даже. Девушки светленькие обе, щуплые. Может, и узнал бы, но не уверен. У меня на лица плохая память.
Артур отпустил Рыбака, а сам вызвал начальника службы безопасности. От Михаила он избавился через полгода, как вступил в наследство — сделал личным охранником матери.
Было сложно, но результат того стоил. Михаил ему не нравился.
Нынешний глава СБ не был другом семьи, зато свои должностные обязанности выполнял ответственно и результативно. И этого Тагаеву было вполне достаточно.
— Выясните, действительно ли на «Perla del Mar» было две официантки. И если да, то ищите вторую. Никитину обязательно найдите, пусть она нам расскажет, сколько их работало на гулете, — распорядился Артур и, когда эсбэшник ушел, понял, что у него подрагивают пальцы.
Еще тремора не хватало…
Встал и подошел к окну. Почему он так напрягся? Даже если Насти было две, то кто сказал, что «его» Настя — это не Никитина, а вторая? И почему она в таком случае не заявила о себе?
Они тогда косяками перли, эти его спасительницы, как рыбы на нерест. Она бы смогла дать о себе знать — в прессе, в интернете, в соцсетях.
И что для него в принципе это меняет? Ничего.
Раздался сигнал вызова, Артур принял звонок.
— Да, дорогая, говори.
