Три дикаря для попаданки

– У тебя есть предположения, где она? Я слушаю, Грей, ты ведь у нас самый умный, это я отвратительное животное, но именно я хоть что-то делаю, чтоб найти нашу избранную.

– Это я ничего не делаю? Я?

Теперь двое братьев стояли друг напротив друга, кулаки сжаты, каждый был готов ударить первым, и тогда сами небеса не могли бы сказать, каков был бы исход битвы.

Грей переживал не меньше, но, в отличие от старшего брата, умел контролировать эмоции и должен иметь холодный рассудок, чтоб вот так, как Арон, не поубивать из-за подозрений жителей крепости.

– Мы все вместе ищем ее вот уже двадцать дней и ночей. Мы с Каем переживаем не меньше. И не смей говорить, что я ничего не делаю! Лиза дорога мне не меньше!

Арон глубоко дышал, сжимал и разжимал пальцы в кулаки, из разбитых костяшек вновь сочилась кровь. Сбил их в первые дни о кору дерева, когда его выворачивало от гнева и неизвестности, а поиски не давали никакого результата.

– Хорошо, что дальше? Мы прочесали весь лес Запретных земель, все селения, строения и дома.

Грей думал, не сводя взгляда с брата, они все устали смертельно, Кай после трех суток поисков спал вот уже несколько часов прямо на звериных шкурах в пещере Хильды.

Неизвестность напрягала и убивала больше, лучше знать, что Лизу похитили, украли, увезли, но нет ни одного доказательства этому предположению. Лизу никто не видел, вообще никто из обитателей крепости.

Им всем нужен конкретный враг, с которым они готовы сражаться, а не вот так, бессмысленно прочесывать лес, загоняя лошадей, людей, убивая самих себя.

– Нам нужно отдохнуть хоть сутки, Арон, из нас никакие войны, если мы не наберемся сил.

– Я не могу отдыхать, ты понимаешь? Я не могу есть и спать, зная, что она в беде!

– Ты постоянно зациклен на себе! Ты не хочешь, ты не можешь, тебе надо! Ты и на алтарь потащил ее лишь потому, что боишься собственной смерти, как было напророчено Хильдой!

Грей выкрикнул эти слова, махнул рукой в сторону старухи, та уже что-то кидала в кипящий котел, запахло травами.

Да, это было уже не так, Арон чувствовал, то, что раньше было желанием выжить, не дать свершиться предсказанию, стало для него бо́льшим.