Три дикаря для попаданки

– Лучше отойти вам, он покалечит вас, а не меня.

– Что ты делаешь? Его нельзя выпускать, Арон только совсем недавно загнал его в клетку.

Так вот кто сбежал и кого так долго ловили. Зверь, должно быть, ранен. Арон был весь перепачкан кровью. Лиза, не слушая стражу, начала с яростью дергать дверь клетке, пытаясь поднять засов, откуда взялось столько сил, она не поняла, но у нее все.

Стража отошла в сторону, часть ее ускакала обратно, Лиза, открыв клетку, протянула руку, начала внимательно осматривать пса, он теперь лежал, опустив голову.

– Тебе больно, да? Потерпи, потерпи немного.

Начала гладить по массивной голове пса, не замечая шума и голосов вокруг, а когда в ее руках появились искры и запястье засветилось ярким светом, испугалась сама.

– Отойди от него, ты слышишь меня?

Арон кричал, псы в соседних клетках заходились бешеным лаем, но Лиза не слушала его. Сейчас с ней происходила настоящая магия, нет, такого не бывает, такого просто не может быть на самом деле.

Она лечила своей энергией этого измученного зверя, и у нее получалось.

– Грей, что это? Ты понимаешь?– Кай как зачарованный наблюдал за происходящим, как пес дернулся, как начал подниматься на мощные задние лапы, шерсть на загривке вставать дыбом.

– Нет, но это невероятно.

Лишь Арон смотрел на все и убеждался еще больше в том, что хочет эту женщину себе, нет, он ее не убьет сразу, он должен ей насытиться, питаться той энергией, что она дает сейчас зверю.

Лизу покинули силы, она упала рядом с клеткой, теряя сознание.

– Надо забрать ее, Грей, ей плохо.

– Он не позволит, теперь она его хозяйка, и он загрызет любого, кто приблизится.

– Разве такое возможно? Чтобы приручить дикого пса, уходят годы.

– Ну что, Арон, ты все так же хочешь от нее избавиться?

– Да, но сначала она родит нам сына.

Пес скалил зубы, рычал, выйдя из клетки, встав впереди девушки.

– Ты расскажешь, что это такое было? Почему и как дикарка могла приручить дикого пса, а еще залечить его раны?

– Я же предупреждала тебя, Арон, ты не слушаешь меня, ни одного слова, все пытаешься делать по-своему, когда все давно предрешено.

Старуха Хильда всматривается в огонь, в ее зрачках пляшет отражение пламени, Арон сжимает кулаки, хрустит суставами. Он не любил, когда что-то было непонятно.