Три дикаря для попаданки

Он воин, храбрый, смелый, готовый сложить голову за свои земли и свой народ, но он отказывался понимать магию, но странным образом верил в нее.

– Вот-вот, я вижу, все вижу. Это дитя. Мальчик. Красивый, здоровый ребенок, с отметиной всемогущего.

Мужчина прошелся по пещере, Хильда не жить в доме, сколько Арон себя помнил, она всегда обитала в пещере на краю леса. В скале, которая, словно пик, возвышалась высоко над деревьями, у самого старого с кривыми ветками.

– Что еще за мальчик? Мой сын? Это мой сын?

– Не вижу чей.

– Что дальше? Дикарка опасна, под ее чары попали уже мои братья.

– Ты снова сам себе противоречишь, упрямый и упертый, такой же как твой отец.

Арон знал, его отец – старший из трех братьев, он похож на него. У них была одна женщина, но, после того как она родила Кая и ушла в загробный мир, они так и не встретили другую, отправились воевать, но обратно не вернулись.

– Иди к ней и держи в руках свой крутой нрав. Она все расскажет, если захочет.

Хильда закачалась в разные стороны, что-то кинула в костер, густой дым окутал помещение и стал разъедать глаза.

Нет, ему было все равно непонятно, откуда взялась эта девушка. И как у нее получилось приручить дикого пса одним касанием, голосом и взглядом?

Как только она упала без сознания, пес рычал, встав впереди нее, им понадобилось немало времени и сил, чтоб отвлечь его куском мяса. Голод взял верх, и он отступил в клетку.

Лишь слова о ребенке растекались по телу от самого сердца горячей волной. Скоро будет тридцатый сезон, как он появился на свет в ночь, когда с неба сыпались искры и ветер срывал крыши с домов. Так рассказывала мать, что у него такой же суровый нрав, как у той ночи.

Но было кое-что еще, о чем Арон не любил думать, то, что Хильда лишь раз сказала только ему.

То, что она увидела, вызвав предков, то, что они ей показали.

Смерть Арона после тридцатого сезона, если у него не родится сын.

Нет, он отказывался верить в это, но чем больше проходило времени, чем больше он делал неудачных попыток зачать ребенка, тем становилось страшнее. Арон не трус, он ничего не боится, даже собственной смерти, но лишь от рук достойного врага, в схватке, где он отдаст все силы для победы.

Оседлав коня, направился в крепость, Грей, наверное, сидит у изголовья девчонки, а Кай держит ее за руку.