— Он взял пиджак и перекинул через плечо. — Я иду спать, чего и тебе желаю. — В дверях он остановился, каждое слово резало, словно острый нож. — Думаю, тебе не надо напоминать, что акции были только наличным расчетом за мои услуги в качестве мужа. Я намерен взыскать остальную плату. И с процентами.
Он бесшумно закрыл за собой дверь, и Клео с ненавистью уставилась на ее гладкую, скучную поверхность. Она вовсе не намерена забираться в огромную постель, в которой они спали с тех пор, как вернулись из свадебного путешествия.
Ложиться в нее снова? Ни за что на свете! Клео яростно ходила взад и вперед по комнате; она налила себе полный бокал бренди и залпом выпила.
Джуд представал перед ней с совершенно новой стороны. Клео всегда восхищала его объективность, способность видеть проблему со всех сторон. Но в создавшейся ситуации он видел лишь ту сторону, которую хотел видеть, отказываясь признавать существование иной. Это было не похоже на прежнего Джуда, которого она когда‑то знала, любила и уважала.
Он словно надел маску намеренной жестокости, и его обращение больно ранило ее.
Каждая отвергнутая попытка рассказать правду оставляла глубокую рану. И после всего этого он еще надеется, что она ляжет к нему в постель! Да он просто сошел с ума. Если в ней осталась хоть капля разума, она уйдет от него и никогда не вернется. Пусть тогда попробует взыскать с нее то, что она якобы ему должна!
Но если она уйдет, она тем самым лишь подтвердит свою вину — его предубеждение не подскажет ему иного! Он решит, что она ушла к Фентону.
Кроме того, хмуро признала Клео, она все еще любит его и верит, как это ни безумно, что есть еще надежда. Пусть даже самая маленькая.
Но сегодня она с ним спать не будет.
Спальня и гардеробная соединялись небольшой комнаткой, в которой стояла узкая кровать. На ней Джуд провел две ночи после свадьбы, потому что Клео поставила условие не спать вместе в течение первых двух недель. Ее желание было встречено с пониманием, и Джуд по вполне понятным соображениям предпочел крошечную комнатку комнате для гостей, где ему было бы гораздо удобнее.
Клео была ему благодарна, ибо он тем самым избавил ее от недоуменных взглядов Мег. Тогда он был другим человеком, с горечью думала она, нехотя поднимаясь по лестнице. Теперь он стал чужим и страшным.
Она, разумеется, не могла спать в гардеробной, поэтому придется позволить Мег делать выводы.
