Даже если Джуд уже уснул, в чем она сомневалась, он услышит ее и проснется, как бы осторожно она ни кралась через спальню. Но где‑то спать все‑таки надо, а раз ложиться к Джуду в постель она не собиралась, придется идти в комнату для гостей. Она была слишком горда, чтобы допустить до себя мужчину, который презирал и ненавидел ее, даже если он ее собственный муж.
Кровать в комнате для гостей всегда была застлана, сама же комната была почти такой же роскошной, как и та, что она до сих пор делила с Джудом.
Но сейчас обстановка заботила ее меньше всего, и Клео принялась расстегивать платье, сдерживая душившие ее рыдания: больно было сознавать, что ее многообещающее замужество рухнуло, не успев полностью состояться.
Оставшись в темно‑синих атласных трусиках и таком же лифчике, Клео откинула покрывало и уныло посмотрела на холодные льняные простыни.
— Я предпочитаю спать в нашей постели, — раздался голос Джуда прямо над ее ухом, и не успела она опомниться, как он схватил ее на руки.
Ее глаза широко распахнулись от ужаса, но, осознав, что происходит, она принялась колотить его в обнаженную грудь.
— Пусти, пусти, черт тебя побери, что ты делаешь? — злобно шипела она, сгорая от стыда и от охватившего ее волнения при соприкосновении своего тела с его открытым торсом. На нем были только шелковые пижамные штаны, и ее полуобнаженная грудь оказалась прижатой к его теплой и гладкой коже. Жаркое, постыдное пламя охватило ее, и она оцепенела — застывшее тело не слушалось, когда она попыталась от него отстраниться.
У нее перехватило дыхание, рыдания вот‑вот готовы были вырваться из груди. Джуд нес ее к дверям; она возмутилась и возобновила сопротивление, но оно ни к чему не привело, и он продолжал нести ее по тускло освещенному коридору в их комнату.
— Я несу тебя в свою постель, потому что твое место — там, — коротко бросил он в ответ. — Кричи сколько хочешь, Торнвуды сейчас преспокойно спят в своих комнатах в задней части дома.
Можешь хоть в трубу трубить, они все равно не услышат.
Он ударил ногой в закрытую дверь спальни, в три прыжка пересек бежевое поле ковра и бросил ее на гладкое зеленое покрывало постели; не успела она пошевелиться, как он прижал ее своим телом к кровати."
"— Это насилие, — хрипло выдавила она. Ее глаза лихорадочно сверкали из‑под разметавшихся серебристых волос, дыхание участилось, высоко вздымая ее округлую грудь.
— Не думаю.
