– Сидеть, – велела я, – сейчас хорошо станет, на, выпей…
Наверное, спирт начал постепенно покидать организм, потому что Людмила почти нормально сказала:
– Что это? Воняет больно."
"– Ничего, ничего, новая настойка.
– Какая?
– Нашатыровка в марганцовке.
– Чего?
– Пей!
Людмила Сергеевна опрокинула стакан и затряслась крупной дрожью:
– Ой, щас стошнит!
– Валяй.
– Пусти.
– Куда?
– В туалет.
– Давай сюда, – приказала я, подсовывая ей под нос тазик, – действуй, не стесняйся!
Хозяйка послушалась, потом попила ледяной воды из ванны и, продолжая трястись, поинтересовалась:
– Это когда же я опохмелщика вызвала? Не помню…
– Ты вообще чего-нибудь помнишь?
– Отцепись, – гавкнуло небесное создание, окончательно придя в себя, – дай полотенце.
Что это у вас за методы такие? Раньше приезжали, всегда капельницы ставили, с улыбочкой, а теперь… Давай полотенце, живо!
– Не визжи, – сказала я и швырнула ей розовую банную простыню, – вылезай и иди ко мне.
Когда милейшая Людочка, вытирая голову, вошла в красиво обставленную кухню, на столе стояла чашка крепчайшего черного кофе с четырьмя кусками сахара.
– Пей!
Людмила машинально глотнула и поморщилась:
– Фу, сладко, просто сусло, я такое не пью.
– Конечно, ты привыкла принимать горькое, но сейчас послушайся и выпей. Ей-богу, лучше станет!
Людмила Сергеевна моргнула красными глазами и снова залпом опустошила емкость. Потом она рухнула на стул, обхватила голову руками и зарыдала:
– Ой горе, горе, горе!
– Что у тебя случилось? – спокойно поинтересовалась я.
– Любимая канарейка умерла?
– Жизнь моя – сплошной ужас и катастрофа, – развешивала сопли дама, – одна сплошная катастрофа, одна катастрофа…
– Ты Якова Сироткина знаешь?
Ковалева перестала стонать.
– Яшку? Конечно. Сволочь он.
– У тебя есть его телефон?
– Где-то был, – пробормотала Людмила, потянулась к записной книжке и спросила: – Погоди, погоди, а тебе он зачем?
– Да вот, – пробормотала я, – он тебе телеграмму отправлял с Центрального телеграфа, дал пятьсот рублей, а сдачу не взял!
– Так ты не опохмелщик? – протянула Люда и захохотала.
– Во, юмор, а я-то, думаю, как это вызвала – и не помню!
Я деликатно промолчала. По-моему, в том состоянии, в котором она только что находилась, можно много наворочать, а потом и не вспомнить.
– Это ты из-за пятисот рублей так стараешься? – взвизгнула Людмила. – Ну дела! Возьми себе и забудь, цирк, да и только. И как ты только мой адрес узнала!
– Адрес в телеграмме указан.
