Я пошла к двери и, забыв спросить, кто там, распахнула ее настежь. На пороге стояла девица, прижимавшая к себе скомканное одеяло:
– Привет, – сказала она мне, – это ты вчера детей перепутала?
В нос ударил сильный запах алкоголя. Я всмотрелась получше в полудетское личико, украшенное огромным синяком под левым глазом. Надо же, сразу и не узнала ее. Это она курила в детской поликлинике на лестнице, пока несчастный мальчишка заходился воплем на пеленальном столике.
– Да, уж извините, понимаю, что ужасно получилось, вы из-за меня небось перенервничали, но младенцы так похожи, а одеяльца одинаковые…
– Насрать, – ответила молодая мамаша, – ты меня впустишь или на лестнице держать станешь? – Входите, – любезно предложила я, отпихивая Дюшку, изо всех сил вертевшую хвостом.
Девица вошла на кухню, шлепнула одеяло на стол, сверток тихо крякнул, и я поняла, что внутри лежит Костик.
– Осторожно, вы его ушибете!
– Насрать, – повторила девица, вытащила сигареты, задымила и сказала: – Предложение к тебе есть.
– Какое?
– Купи его.
– Кого? – не поняла я.
– Его, – еще раз сказала девчонка и ткнула в сторону одеяльца.
– Вашего сына?!
– Ага, недорого прошу, всего-то триста долларов, – преспокойненько ответила гостья.
Несколько секунд я сидела с открытым ртом, потом принялась произносить нечто бессвязное:
– Но как же? Своего ребенка? Не котенок ведь? Но…
– На фига он мне сдался, – фыркнула девка, – уезжаю сегодня к матери в отпуск. Не с собой же тащить! И вообще, он мне не нужен.
– Но, – заикалась я, – зачем тогда из родильного дома забрала? Могла оставить!
– Так рожала в общаге, – пояснила девица, – никуда не ездила.
Думала – подохнет, а он вон какой горластый. Здоровый, ты не сомневайся. Я вчера специально к врачу пошла, чтобы справки взять. На, держи. – И она сунула мне в руки бумажку: «Звягинцев Костя. Здоров. Патологии развития нет. Доктор Лаврова».
– Хочешь, – продолжала «мамаша», – по-другому назовешь. Документов у него нет.
– Как же в поликлинике карту завели?
– Делов-то, – хмыкнула продавщица, – сказала, что у мужа живу, в общежитии, в следующий раз свидетельство принесу.
Лаврова и поверила, жалостливая очень, дура!
Я не знала, как поступить.
– Бери, бери, – расхваливала «товар» девка так, словно продавала сыр или колбасу. – Зачем тебе еще мучиться, рожать, готовенький вот он, двое детей – в самый раз.
– Мне не надо.
– Ладно, – погрустнела девка, – жаль. Не знаешь, может, кто из подруг хочет?
– Нет, спасибо.
