Онлайн-библиотека книг
– Сегодня в палате Джин, взяв на руки Аврору, я плакал, как никогда, и не мог остановиться. – Он смеется. – Клянусь тебе, Паллина, нелепая ситуация. Уж не знаю, сколько всего я в себе носил, но с малышкой я будто раскрепостился.
Паллина смотрит на него с нежностью. Этот парень, этот мужчина, который никогда никого не боялся, ввязывался в драки и боролся с людьми в два раза больше него, теперь оказался беззащитен перед младенцем.
– Жаль.
Стэп смотрит на нее с удивлением.
– Почему? Тебе не должно быть жалко, я чувствую себя лучше, серьезно.
– Тогда я рада.
Стэп качает головой.
– Послушать тебя, всегда все так легко.
– Прости, но если ты говоришь, что тебе плохо, то я расстраиваюсь, а если потом ты сообщаешь, что тебе хорошо, то я радуюсь.
– Да, все верно, ты права. А как у тебя дела с Банни?
– Хорошо, очень хорошо. Я рада, и, следовательно, должен быть рад и ты."
"– Я и впрямь рад. – Стэп смеется. – Вот видишь, а я понял, как это получается. – И они смеются вместе.
Паллина продолжает слушать молча.
– Но сегодня, взяв Аврору на руки, я понял, что должен остаться. Тогда остальные будут не так несчастны, а что до моего несчастья… Да ладно, я привык.
И Паллина понимает, что в глубине его души остались какие-то старые раны, которые не может полностью изгладить даже такая большая любовь.
– Теперь только нужно придумать, как сказать об этом Баби. Нет смысла продолжать встречаться каждый день: это сделает расставание еще мучительней.
Паллина молча кивает. Она не верила, что он так перед ней раскроется, и не ожидала услышать от него эти слова. Потом Стэп к ней поворачивается.
– Очень тебя прошу, умоляю, ничего ей не говори, позволь мне самому придумать, как лучше ей об этом сказать. Хоть я и знаю, что не существует слов, которые могли бы сделать эту ситуацию приемлемой.
– Клянусь.
«Как странно, – думает Стэп, – только теперь я понимаю мою мать, понимаю, что такое любовь, о которой говорил Джованни Амброзини. Нет ничего несправедливей любви, которую запрещают».
127
Паллина паркуется недалеко от заведения, и, выйдя из машины, идет пешком, стараясь, чтобы каблучки не застревали в брусчатке. Дойдя до тридцатого дома по улице Челлини, она стучит в дверь Джерри Томаса.
