Онлайн-библиотека книг
Рядом с ней, на тележке, все блюда, которые она приготовила, так что ей не придется больше вставать.
– Давай выпьем… – Она берет в руку бокал, который я для нее только что наполнил, и сразу же находит слова, которые кажутся ей самыми уместными: – …за наше счастье.
И она смотрит мне в глаза.
– Хорошо, – тихо отвечаю я, но в душе у меня полная сумятица.
Джин немного отпивает из бокала с белым вином и ставит его рядом со своей тарелкой.
– Отличное, холодное, идеальное.
– Да.
– Но я не поняла. Может, я должна была его сначала поставить, а уже потом выпить? Некоторые так говорят, но я никогда не понимала, почему.
– Это правда. Странные легенды. Единственное, что я знаю наверняка – что при этом надо смотреть друг другу в глаза.
– Что мы и сделали.
Джин весело улыбается, а потом, ужасно обрадовавшись, решает описать мне меню вечера.
– Так вот, я приготовила тебе мидии с перцем. Взяла такие большие, испанские, сбрызнула их белым вином, лимонным соком и приправила разными травами.
– Ты гениальная, Джин.
Я беру половник и собираюсь положить ей мидий.
– Нет-нет, мне не надо…
– Почему?
– В магазине их было мало, а я знаю, как они тебе нравятся.
– Ладно, спасибо, но одну-то я тебе попробовать разрешу.
Я чувствую себя виноватым и хотел бы начать свою исповедь прямо сейчас. Но как ей это сказать?
«Знаешь, у меня есть сын, но мы можем от этого и абстрагироваться».
Я ем мидию за мидией, я ненасытен, а она смеется – та, которой всегда хотелось, чтобы я ел медленнее, в этот вечер ничего не говорит: похоже, она позволяет мне все. Тогда я вытираю рот, выпиваю немного вина, снова наполняю бокал и опять пью. Но я должен сказать ей, должен.
– Они тебе нравятся?
– Ужасно, серьезно. Спасибо.
Я смотрю ей в глаза и понимаю, что бы я сейчас ни сказал, это все разрушит. Хрустальный сервиз, падающий на пол вместе с буфетом, – вот каким был бы гул ее разбивающегося сердца.
– Ты приготовила фантастический ужин.
Джин безупречна, и на этот раз совиньон наливает мне она. Он кажется мне еще вкуснее, с легким фруктовым привкусом. Зато в ее бокале вино еще есть. Сырые лангусты – свежайшие, тают у меня во рту. Я беру кусок «музыкальной бумаги» – сардинского хлеба каразау, разрываю его на части и ем их одну за другой.
