Три ночи с повесой

— Неужели ты не хочешь, чтобы убийцы твоего брата были пойманы?

— Хочу, конечно. Только мне не хочется, чтобы их нашел ты. Если разгадать тайну гибели Лео можно только ценой твоей жизни, я предпочту, чтобы она осталась тайной.

Лицо у Лили стало такое, словно она вот-вот расплачется.

— Ну ладно. — Лили шмыгнула покрасневшим носом. — Кстати, о тайнах. Что это за место? Что ты имел в виду, когда сказал, что вырос тут? Почему Анна называет тебя Джеми, и откуда ты знаешь язык жестов?

— Это длинная история, — пожал плечами Джулиан.

— Тогда начинай прямо сейчас. — Лили вытянула шею, не сводя глаз с его губ. — Только помедленнее, пожалуйста.

— Моя мать… — Джулиан с трудом проглотил вставший в горле комок. — Она была глухой с самого рождения. Мама появилась на свет в Кенте, в какой-то Богом забытой деревушке. Кстати, ее двоюродная сестра тоже родилась глухой.

— Странно… Два подобных случая в одном месте? Но как такое возможно?

— Думаю, многие ученые тоже хотели бы это знать.

Похоже, глухота передавалась по наследству. Так что язык жестов был в их семье чуть ли не вторым языком — его знали почти все. Даже те, кто нормально слышал. — Джулиан подпер голову руками и мысленно перенесся в прошлое. — Как бы там ни было, когда моя мать была еще ребенком, вошла в моду благотворительность. Ты что-нибудь слышала о Брэйдвуде и его школе?

— Да. Учитель, которого наняли для меня, как раз учился там.

— То, что он сделал, невозможно переоценить. Благодаря ему забота о глухих и немых стала считаться хорошим тоном.

Моей матери и ее кузине поспешили подыскать работу — вскоре обе стали горничными и переехали в Лондон, поступив на службу в знатную семью. Жалованье, которое им там пообещали, девушке из провинции казалось целым состоянием.

— Стало быть, они согласились? — спросила Лили.

— Еще бы! Конечно, обе были очень юными и робкими, но им было легче, поскольку они старались поддерживать друг друга. Во всяком случае, вначале.

Через пару месяцев после того, как они перебрались в столицу, кузина матери заболела и умерла, и мама осталась одна.

— О нет! Какая трагедия!

— Судьба матери оказалась еще трагичнее. Она так и не выучилась ни читать, ни писать — во всем Лондоне не было ни души, с кем бы она могла поговорить. К счастью, хозяин оказался порядочным человеком, но он был стар, а его сын… Не упустил случая воспользоваться ее неопытностью. — Джулиан отвел глаза в сторону.