Три ночи с повесой

Только тогда я начал понимать глубину страданий, которые мой… — Джулиан запнулся, не в силах заставить себя выговорить это слово, — человек, который обесчестил мать, навлек на нее.

— И на тебя тоже. Тебе известно, кто он?

— Он мертв. Мать сказала об этом, когда я подрос. Сын умер раньше отца, оставив без наследника. Когда через пару лет старик последовал за ним, титул перешел к какому-то дальнему родственнику. Помню, как мать взяла меня к душеприказчику, которому было поручено распорядиться наследством — надеялась, что мне достанутся какие-то деньги.

— Я так понимаю, ей отказали.

— Джулиан… — Лили придвинулась к нему.

— Аристократы, — со злостью выплюнул он, стараясь не замечать сострадания в ее глазах. — Они толпами ходили в эту кофейню. В свое время было модно назначать тут свидания. А я годами бегал для них за газетами, чистил башмаки, мыл полы, на которых они оставляли следы своих грязных подошв. И смотрел, как моя мать тает на глазах…

— А потом она умерла?

Коротко кивнув, Джулиан отвел глаза в сторону.

— Сколько лет тебе тогда было?

— Четырнадцать… И меня тогда даже не было рядом с ней. Я сидел в тюрьме, когда она заболела.

— Как?! — Ее глаза испуганно расширились. — В четырнадцать лет? За что?

Джулиан молча покачал головой. Слишком много было такого, о чем Лили даже понятия не имела. Дай Бог, чтобы так было и дальше.

— Я повздорил с одним из джентльменов. Детали уже не имеют значения. Важно лишь то, что меня не было возле матери, когда она умирала.

Денег у нее не было. И ее похоронили в безымянной могиле на кладбище для бедных. — Глаза защипало, и Джулиан, сжав кулаки, до боли закусил губу, чтобы не дать воли отчаянию. — Она родила меня на каком-то грязном складе, а я оставил ее умирать в одиночестве.

Лили, сорвавшись со стула, упала на колени перед Джулианом и робко накрыла ладонью его стиснутый кулак. Джулиан, всхлипнув, застыл. И тут же мысленно проклял себя за это. Оттолкнуть ее, такую теплую, великодушную, он просто не мог.

Лили мягко отвела в сторону трясущийся кулак, которым Джулиан зажал себе рот. Теперь она могла снова видеть его губы, «слышать», что он говорит.

— Пожалуйста, не прячься от меня, — прошептала она. — Я должна понять…

Одеяло сползло с его плеч, но, как ни странно, Джулиану на миг стало легче. Как будто царивший на чердаке промозглый холод слегка остудил его ярость.

— После того как мать умерла, — хриплым шепотом продолжал он, — я хватался за любую работу.