Три ночи с повесой

От неожиданности она едва не вскрикнула от боли. Что ж, теперь по крайней мере ясно, что он ее услышал. К счастью, никто ничего не заметил, поскольку Джулиан, опомнившись, вовремя подхватил Лили.

Джулиан, взяв себя в руки, попытался слегка отодвинуться — вероятно, для того, чтобы было удобнее разговаривать. Однако Лили вцепилась в него мертвой хваткой.

— Не здесь, — прошипел он. — Прошу, Лили, попытайся просто наслаждаться вальсом.

Какое-то время Джулиан еще упирался, но его движения с каждой минутой становились все более неловкими, и в конце концов он махнул на все рукой и сдался.

И все разом изменилось — теперь они с Лили двигались в унисон, словно один слаженный механизм. И с тайной радостью Лили отметила, как Джулиан незаметно привлек ее к себе.

Потом она вдруг почувствовала, как он осторожно погладил ее по спине между лопатками, и даже вздохнула от удовольствия. Прикосновение было легким, почти мимолетным, но при этом явно не случайным. Несомненно, это было признание. Я тоже люблю тебя, словно говорил он.

Вот теперь она действительно ликовала. Да и неудивительно — ведь Джулиан ясно дал понять, что сдается.

Она даже позволила себе маленькую вольность — чуть-чуть склонив голову, незаметно прикоснулась виском к его подбородку. С губ Джулиана сорвался вздох, и по спине у Лили побежали мурашки.

Наконец вальс закончился, и она стала мысленно подводить итоги. Возможно, Джулиан даже себе боится признаться, что любит ее… возможно, он становится глух и слеп, когда речь заходит о ее чувствах. Возможно, горечь и чувство вины пустили слишком глубокие корни в его душе.

Все это так. Однако когда они танцевали, держа друг друга в объятиях, он сдался — и Лили поняла, что он тоже чувствует установившуюся между ними связь. Пока не стихли звуки вальса, они продолжали любить друг друга — и каждый, кто смотрел на них, не мог этого не видеть.

Жаль только, что вальс скоро закончился.

Они остановились. Краем глаза Лили видела, как толпа вокруг них заколыхалась. И тогда — впервые за вечер — Лили решила воспользоваться преимуществом, которое давала ей глухота.

Она притворилась, что ничего не замечает. Наверное, это было неприлично, но ей до смерти не хотелось его отпускать.

С бесконечной нежностью Джулиан разжал ее руки. Лили стояла, боясь поднять на него глаза, зная, что прочтет в них свой приговор.

В конце концов, собрав все свое мужество, она осмелилась бросить на Джулиана взгляд.

— Лили… — неуверенно начал он. И осекся, явно пытаясь отыскать подходящие слова.