Три ночи с повесой

 — О, Джулиан, что это? Наш вальс, да?

«Господи, как я ее люблю», — пронеслось у него в голове.

— Да, это наш вальс. А это… — он искоса взглянул на нее, — это наш контрданс. Узнаешь? — Дав Лили пару минут отдышаться, Джулиан снова склонился к инструменту и заиграл зажигательную мелодию.

Лили издала неясный звук, то ли писк, то ли удовлетворенный вздох.

— Имей жалость! — взмолилась она. Жаркий румянец, окрасив ее щеки, залил шею, спустился на грудь. — Я больше не могу! Джулиан, прекрати немедленно, слышишь?

Просьба была немедленно удовлетворена.

Грудь Лили вздымалась частыми неровными толчками. Выбившиеся пряди прилипли к мокрому лбу.

— Господи… — прошептала она, смущенно потрогав горевшие щеки. — Я вся мокрая. Не смотри на меня! Готова поспорить, у меня сейчас такой вид, словно меня хорошенько поваляли по полу. — Она бросила на мужа смеющийся взгляд. — Ты действительно испорченный!

— Держись, дорогая жена! — весело подмигнул Джулиан. — Это только прелюдия.

Протянув руки, он подтянул Лили поближе к себе и, подняв пышные сбившиеся юбки, широко раздвинул ей ноги. Теперь Лили оказалась прямо перед ним, ее коленки упирались ему в грудь. Позволив себе пару минут полюбоваться этим зрелищем, Джулиан встал.

Трясущимися от нетерпения руками он расстегнул застежку бриджей. Ощущение было такое, будто вся кровь, текущая в его жилах, скопилась в одной точке и достигла температуры кипения. Вид раскрасневшейся, растрепанной Лили с высоко поднятыми юбками привел его в такое возбуждение, что его мужская плоть затвердела наподобие мрамора.

Кое-как выпутавшись из складок ткани, Джулиан позволил бриджам спуститься до колен.

Справившись с этим, он поднял глаза на Лили.

Она покорно раскинулась перед ним, словно предлагая себя — стройные, обтянутые шелковыми чулками ноги безвольно разведены в стороны, кое-где в пене кружев перламутрово просвечивает гладкая кожа. Словно спелый плод, готовый упасть ему в руки.

Терпкий женственный запах защекотал ноздри, ударил в голову. Стащив с левой ноги туфельку, Джулиан позволил ей с легким стуком упасть на пол. Его пальцы гладили и ласкали ее ногу — сначала тонкую щиколотку и изящную голень, потом скользнули вверх по бедру, слегка пощекотали его и двинулись дальше.

— Джулиан, прекрати! — ахнула Лили. — Мы не можем… Только не здесь!

— Почему не здесь? Это же наш дом.

— О, извини.