Три ночи с повесой

Лили была такая тоненькая — Джулиан мог поклясться, что сможет обхватить ее талию и одновременно ласкать чувствительный бугорок у нее между ног.

Проклятие, как же ему это нравилось! Дразнить Лили, чувствовать на своих губах ее вкус, ласкать губами и языком каждый дюйм ее нежного тела…

Лили чуть слышно застонала — ничего прекраснее этого он в жизни своей не слышал. Теперь она уже не отталкивала его… Подтащив ее к себе, Джулиан накрыл ладонью ее грудь, с удовлетворением почувствовав, как напряглись соски. Тело Лили затрепетало.

Она словно музыкальный инструмент откликалась на его ласки, на каждое прикосновение пальцев и губ стонами, вздохами и каждым движением прекрасного, покорного ему тела.

Внезапно с губ ее сорвался чуть слышный, мяукающий звук — не то стон, не то мольба. И в Джулиане все как будто разом перевернулось. Значит, ей сейчас нужен другой Джулиан — распутный повеса, которым он был еще недавно, для которого не существовало никаких моральных запретов и ограничений? Что ж, ее желание для него закон! Отбросив прочь сомнения, Джулиан впился жадным поцелуем в нежную, словно мякоть персика, женскую плоть, одновременно раздвигая языком влажные складки.

Когда крики Лили стихли, он отодвинулся, в последний раз взглянул на нее, истомленную его ласками, покорную, дрожащую и выпустил на волю свою мужскую плоть. След от его поцелуя еще горел на коже Лили словно тавро, которым он отметил свою собственность. И это сводило Джулиана с ума.

Лили приподнялась на локтях. Руки у нее подламывались, губы слегка припухли.

Одним рывком он стащил ее с крышки — Лили и ахнуть не успела, как ее ягодицы оказались на клавишах рояля, и целая какофония звуков сотрясла стены комнаты. Не дав ей возможности возмутиться, Джулиан широко развел ей ноги и одним мощным толчком глубоко врезался в нее.

«Святители небесные… спасите!»

— Обхвати меня ногами, — сквозь зубы велел он.

В следующий миг руки Лили обвились вокруг его шеи.

Джулиан задвигался ровными, частыми толчками, с каждым разом все глубже врываясь в ее тело, а Лили радостно и с готовностью отвечала ему. Чтобы удержать равновесие, Джулиан положил руки на клавиши, и теперь каждое их движение отзывалось нестройными аккордами расстроенного рояля.