Три ночи с повесой

Мы все трое постарели, остепенились, обзавелись семьями — чудеса, да и только!

— Ну, этот жеребец тоже уже немолод.

— Думаешь, Морланд согласится с твоим планом?

Джулиан кивнул. На лице его появилось загадочное выражение.

— Я знаю, как его убедить.

Словно услышав, что о нем говорят, в этот момент появился и сам герцог — он приближался к конюшне верхом на рослом гнедом мерине. Спешившись, герцог кинул поводья подскочившему конюху и направился к ним.

— Эшворт, — кивнул он, стаскивая с себя перчатки. — Вот так сюрприз! И давно вы вернулись в город?

— Слышал, вы женились?

— Угу, — буркнул Эшворт.

 — Моя супруга устала с дороги и решила отдохнуть. Но я надеюсь до отъезда из Лондона представить ее вам и герцогине. Думаю, они с Эмилией быстро подружатся.

— Мы будем рады вас видеть. Кстати, где вы остановились?

— Что?! В гостинице? Или, не дай Бог, на постоялом дворе? — Аристократические ноздри герцога презрительно затрепетали. Как странно, подумал Джулиан, что еще недавно он едва сдерживался, чтобы не двинуть в челюсть этого надменного индюка, который не в состоянии забыть, что в его жилах течет голубая кровь.

— Даже слышать об этом не хочу, — отрезал герцог. — В Морланд-Хаусе вас примут с распростертыми объятиями. В нашем доме полным-полно свободных комнат, а Эмилия всегда рада гостям.

— Это очень великодушно с вашей стороны, — покачал головой Эшворт, — но Мерри давно мечтала пожить в «Палтни».

— Держу пари, тут чисто профессиональный интерес, — подавив смешок, объяснил Джулиан.

 — Ведь новоиспеченная леди Эшворт является владелицей известного на весь Девоншир постоялого двора. Впрочем, не расстраивайтесь, Морланд, думаю, ваши комнаты для гостей будут пустовать недолго.

Эшворт, моментально сообразив, о чем речь, подошел к своему экипажу, распахнул дверцу и помог сидевшему в нем Питеру Фарадею сойти на землю.

Фарадей медленно приближался к ним, тяжело опираясь на палку — видимо, гордость не позволила ему принять предложенную Эшвортом руку. Сейчас он выглядел лучше, чем когда Джулиан приезжал к нему в Корнуолл, однако ненамного.

Лицо по-прежнему заливала нездоровая бледность — похоже, беднягу до сих пор мучили сильные боли. С момента нападения прошло почти полгода, и если он до сих пор не оправился, то, судя по всему, не оправится уже никогда, с жалостью подумал Джулиан.

— Мистер Беллами, ваша светлость. — Фарадей судорожно дернул головой. — Прошу извинить, что не могу приветствовать вас как полагается.