Три ночи с повесой

Джулиан поймал себя на том, что он ничего не имеет против.

— Клянусь, — проскрипел он, нетерпеливо выгнув спину. — Как скажешь, дорогая. Только поторопись, умоляю!

Лили довольно усмехнулась. Сидя на нем верхом, она могла беспрепятственно любоваться широкой грудью и мускулистыми руками. Тем более что тут было на что посмотреть. Ну просто живое олицетворение сладострастной агонии!

Жадно пожирая Джулиана глазами, Лили задвигалась, постепенно ускоряя темп и чуть слышно постанывая от удовольствия. Каждый раз, когда она опускалась, возникало восхитительное ощущение трения, причем именно там, где ей и хотелось.

Джулиан со стоном заметался на подушке, и каждый его стон, каждое нетерпеливое движение наполняли ее счастьем.

— Ну как, убедился? — игриво поинтересовалась она. — Уж кому, как не мне, знать, что тебе нужно. И мне самой, кстати, тоже.

Негромко выругавшись сквозь зубы, Джулиан откинулся на подушки.

Чувствуя, как твердеет его плоть, Лили задвигалась быстрее. Руки ее блуждали по груди Джулиана, лаская, трогая, пощипывая.

Джулиан скрипнул зубами, чувствуя, что долго ему не продержаться.

— Лили… — прохрипел он, с трудом оторвав голову от подушки. Взгляд его устремился в то место, где их тела сливались. — Я хочу дотронуться до тебя! — взмолился он. — Пожалуйста, позволь мне!

— Ни за что! — Заметив, как он расстроился, Лили с милой улыбкой добавила: — Лучше я сама себя потрогаю…

Кокетливо подняв руки к груди — куда подевался корсет и когда это случилось, ни Лили, ни Джулиан не смогли бы вспомнить даже под пыткой — она слегка приподняла их ладонями, отметив про себя, что за последнее время они определенно потяжелели.

Соски тоже стали чувствительнее — достаточно было только коснуться их, и они моментально набухли и затвердели, приподняв тончайшую ткань шемизетки. Лили обвела их кончиком пальца и едва не застонала от возбуждения.

— Господи… — простонал Джулиан. — Ты меня убиваешь!

Ничто не могло доставить Лили большей радости в этот момент, чем те мучения, что испытывал Джулиан.

Восседать на муже верхом наподобие древней языческой богини, видеть, какими голодными глазами он пожирает ее тело, такое нежное, соблазнительное и женственное, и безжалостно приказывать ему — какое наслаждение! Боже, до чего же приятно чувствовать свою власть!

Откинувшись назад, Лили принялась ласкать себя руками в том месте, где соприкасались их тела — коснулась крохотного, напряженного бугорка между ног, и ее волной захлестнуло наслаждение.