Три ночи с повесой

 — Лили вырвала листок из рук Эмилии и поспешно пробежала его глазами. Полчаса кривляния и кучка орешков — и перед ними лежит листок с записью того бреда, что нес попугай. — Черт… все, как обычно. Ничего нового, — разочарованно протянула она.

«О, Джулиан. Виновен. Виновен. Благодарю вас, это все».

А дальше — бесконечное повторение тех же самых фраз попеременно с криками и взмахами крыльев.

А это что такое? Лили присмотрелась повнимательнее. И точно, почти в самом низу страницы обнаружилось нечто новенькое.

— Мистер Джеймс Белл, — громко прочитала она.

 — Очень интересно! Знать бы только, где он услышал это имя.

— Может, это какой-то ваш знакомый? — предположила Мередит.

На Лили нахлынули воспоминания — она снова увидела себя сидящей в темной ложе театра рядом с этим почти незнакомым ей мужчиной, скромно одетым, в очках, словом, типичным клерком или бухгалтером. Она вспомнила, как ее потрясло это перевоплощение. Казалось, перед ней совершенно другой человек. Не будь она уверена, что это Джулиан, никогда бы его не узнала.

Даже теперь, став его женой, Лили не переставала удивляться тому, что ни одна живая душа на свете не видела его таким, каким он в тот день предстал перед ней. Общество знало совсем другого Джулиана Беллами — лощеного светского льва, не устававшего поражать окружающих экстравагантными прическами и не менее экстравагантными галстуками, денди, чьи любовные эскапады и злоязычие давно уже стали притчей во языцех. И никто не видел другого Джулиана — скромного привлекательного молодого человека с открытым лицом, ранимой душой и врожденным чувством справедливости. С мягким сердцем и ясным умом.

Именно этот человек и стал ее мужем.

— Думаю, — задумчиво протянула Лили, — этот Джеймс Белл гораздо больше, чем просто знакомый.

— Стойте-ка! — Эмилия даже подскочила от неожиданности. — Он только что сказал что-то новое. Точно, я раньше этого не слышала. — Она вырвала у Лили из рук листок и принялась торопливо писать.

Вытянув шею, Лили затаила дыхание. Через минуту на бумажке появилось еще одно слово.

— Джерихо, иначе говоря Иерихон, — прочитала она вслух. — Не понимаю, как это может нам помочь. А вы? — Она оглянулась на подруг.

— Возможно, это что-то значит, — предположила Мередит. — Кто знает, может, один из прежних владельцев твоего попугая увлекался чтением библейских текстов. А вообще это может быть что угодно — так могли звать слугу, например. Или самого попугая.

— Плавучей тюрьмой? — У Лили екнуло сердце.