Три ночи с повесой

— Просто не представляю, как я смогу одна растить ребенка, — всплеснула руками Клодия. — При том, что я сама то и дело попадаю в неприятности.

— Клодия, — терпеливо сказал Питер, — знаете, чем я занимался последнее время? Пытался узнать вас получше. Хотите послушать, что я думаю?

Клодия пожала плечами.

— Вы умная, решительная и очень любопытная молодая особа. Чрезвычайно наблюдательная и весьма смышленая. Вы не боитесь рисковать. Вас не смущает такая ерунда, как правила приличия. До сих пор жизнь вас не баловала — обстоятельства сложились так, что вы оказались в затруднительном положении.

Но когда-нибудь все изменится, и вы станете прекрасной женщиной. И замечательной матерью. В последнем я уверен.

Одинокая слезинка повисла у нее на ресницах. Клодия, шмыгнув носом, сердито смахнула ее рукой.

— Вы единственный, кто по-настоящему добр ко мне, Питер.

— Это не так. Ваш кузен и его жена очень привязаны к вам, поверьте. И вы тоже любите их, хоть считаете, что они вас не понимают. А в один прекрасный день вы встретите мужчину, который будет не только понимать вас, но и любить.

Если в мире есть хоть какая-то справедливость, то у него будет не только квадратная челюсть, но и мощные ляжки, — хихикнул Питер. — Ни за что не соглашайтесь на меньшее, дорогая.

— Нужно же как-то устроить свою судьбу. С незаконнорожденным ребенком на руках кому я нужна? Я не могу быть привередливой. Ведь о том, чтобы выезжать, не может быть и речи. И я никогда не узнаю, что такой лондонский сезон. — Клодия снова захлюпала носом.

В глазах Питера мелькнуло сочувствие.

— О, все будет хорошо. И выезжать вы тоже будете. Пройдет несколько лет, и вы вернетесь. Весь Лондон станет восхищаться вами, дорогая — сильной, независимой, дерзкой и невероятно соблазнительной леди. Поверьте мне, дорогая, все мужчины будут у ваших ног. — Взяв в руки стаканчик с костями, Питер с улыбкой добавил: — Непременно обещаю быть на вашем первом балу — специально для того, чтобы напомнить вам об этом предсказании.

— Правда? — совсем по-детски спросила Клодия.

Потом, опомнившись, покосилась на его больную ногу и украдкой вздохнула. Бедняга, сочувственно подумала она, до балов ли ему? Однако мужество Питера внушало уважение. — Что ж, раз так, тогда первый танец за вами.

Они обменялись торжественным рукопожатием, скрепив сделку. Внезапно Клодия чуть заметно поморщилась — внизу живота появилась слабая тянущая боль.

— С вами все в порядке? — встревожился Питер.

— Да, конечно.